Элитный спецы
Шрифт:
– Вот это ничего себе! – шепотом удивляется Ангел.
– Что?
– Это же американцы… Ничего не понимаю… Они захватили центр? – рука Ангела против воли ложится за спину на рукоятку пистолета.
– Совместные учения… Я же говорил… – объясняет Ачилов. – Вояка… Не любишь американцев?
– А кто их любит, кроме самих американцев…
Посадка заканчивается. Последним садится сухощавый немолодой офицер, но перед этим внимательно осматривает пост и даже лес, из которого за ним наблюдают. Впечатление такое, что он видит наблюдателей, хотя это, как понимает Ангел, невозможно. Со злобным кошачьим шипением закрываются
Будка поста стоит с распахнутой дверью. Шлагбаум отсюда не видно, но от шлагбаума отходит русский солдат и прощально машет автобусу. Что-то говорит в сторону будки. Оттуда, похоже, ему отвечают.
Ангел морщится… Сработано не четко… Хотя бы в форму прапорщика одели… Солдат по возрасту уже, похоже, вышел из звания рядового. По крайней мере, на старшего лейтенанта тянет…
– Пора… – решает Ачилов, не обратив внимания на такую тонкость. Может быть, зрение подводит. – К машине… Попробуем в городе догнать американцев… Я бы с удовольствием обновил на их автобусе заводскую смазку гранатомета… У нас есть осколочные гранаты… Тоже, кстати, американцев не сильно уважаю… В этом мы с тобой равны…
В это же время начинают разворачиваться активные события у реки. Здесь распоряжается полковник Согрин, в подчинение которому, кроме Пулата и Дым Дымыча Сохатого, выделили двадцать пять человек из состава «Альфы» и десяток боевых пловцов из состава спецназа ГРУ. Эти – на случай, если кто-то из террористов все же попытается уйти вплавь. Пловцы разделились на две пятерки, чтобы перекрыть речку выше по течению и ниже и обеспечить стопроцентное задержание всех террористов.
Англичане только что уехали с поста, и их заменили «альфовцы», переодетые в форму обыкновенных военнослужащих внутренних войск.
– Рапсодия, я Сохатый, – докладывает по коротковолновой связи Дым Дымыч. – Мои друзья прибыли на двух машинах. Шесть человек. Выдвигаются по маршруту шесть… Прошу освободить проход, чтоб не спотыкались…
Вся территория вокруг предполагаемого участка разделена на десять возможных вариантов подхода к тайнику и к реке. «Маршрут шесть» – наблюдается двумя «альфовцами». По команде Сохатого они сразу переходят на другие маршруты, чтобы террористы имели возможность пройти, никого не заметив.
– Рапсодия… Проход свободен…
– Я Сохатый. Все вооружены автоматами. Два автомата с глушителями… Готовы к неприятностям… Осторожничают…
– Я Рапсодия, – говорит Согрин. – Не будем портить им настроение перед приятным купанием… Не показываться…
Сам он наблюдает за событиями из норы на противоположном, крутом и заросшем густыми кустами берегу речки. Нора глубокая, удобная не только для наблюдения, но и для ведения огня. И готовилась загодя, потому отличается от обычных подобных нор, используемых спецназом ГРУ в боевых условиях. Да и в случае необходимости выскочить отсюда можно без проблем за несколько секунд, стоит только отбросить крышку, на которой устроился давно пересохший куст прибрежного тальника. Никто со стороны не подумает, что из-под обнаженного ветвистого корневища внимательно наблюдает за происходящим человек.
Группа террористов идет к берегу с зачехленными удочками. Глупость… Маскируются под рыбаков? Тогда почему автоматы держат в руках, готовые к перестрелке? Здесь Ачилов не сумел просчитать все правильно. Надо было сначала пару человек
Как бы они не скомкали что-то более важное, к чему засада не готова…
Террористы на месте. Внимательно осматриваются. Ни Согрина, ни других наблюдателей не видят и остаются довольны. Вскрывается тайник. Действуют быстро, движения отточены. Переодеваются. Одежду убирают в плотные мешки. Сами мешки продавливают, по возможности выкачивая из них воздух. Это все понятно… Террористы не хотят выглядеть смешными, бегая по Столбову с автоматами, но в плавках. И потому одежда им кажется необходимой… Но – только кажется, потому что Согрин, почему-то вспомнив Сохно, тут же решает не дать потом возможности задержанным переодеться. Какими попадут в руки, такими и будут отправлены в СИЗО… Чтобы другим неповадно было… Обсмеянный герой перестает быть героем – это старая истина…
– Рапсодия, я Пулат… Человек по лесу идет…
– Что за человек?
– С видеокамерой… Природу снимает…
– Куда идет?
– Может и на берег попасть… Его грохнут… А может, и что-то другое…
– Опережай… Отключи… Только тихо… И не отпускай…
– Понял…
Теперь террористы надевают акваланги. Пробуют воздух. Опытные. Хорошо, что воздух оставили. На проверку хватит… Остается пустяк – взгляд на часы, ласты на ноги, и к воде спиной вперед, иначе в ластах ходить сложно…
Начинается…
Президентский кортеж медленно подъезжает к крыльцу собора. Начальник охраны президента уже там. Его обязанность – открывать дверцу президентской машины, но он этого не делает, только что-то говорит в переговорное устройство. Дверцы машин так и не открываются.
Одновременно с другой стороны площади к собору приближается шествие священников. Генералу Астахову кажется, что дым от кадил доносится даже на крыльцо научного центра, хотя расстояние не маленькое. Священники останавливаются перед парадным крыльцом, шествие разворачивается из колонны в широкую линию. Все выполняется четко, как в армии. Только после завершения «маневра разворота» и после долгих молитв пред вратами ковчег с останками святого Никодима вносят в собор. Но Владимир Васильевич следит не за этим – его больше интересует президентский кортеж и поведение паломников-террористов. Согласно регламенту, президент и его гости должны сейчас покинуть машины и зайти внутрь, чтобы присутствовать на торжественной службе. Однако дверцы машин остаются по-прежнему закрытыми. Это может быть последствием предупреждения начальника охраны, которое в состоянии отразиться на послужном списке генерала, и потому Астахов нервничает. И запрашивает своих сотрудников:
– Почему не выходит президент?
– Он, товарищ генерал, уже в соборе… Президент с гостями прибыли на других машинах и заехали во двор через задние ворота…
– Понял… Почему меня не поставили в известность?
– Нас тоже не поставили… Только сейчас узнали…
Начальник президентской охраны переусердствовал. А если какая-то непредвиденность? В таком случае вместо обеспечения безопасности он создает критическую ситуацию. Но Астахов старается не нервничать, и сдерживает себя.