Элита

Салах Алайна

Я кусаю щёку изнутри. Враждебные искры в воздухе наверняка не остались незамеченными для мамы, и сейчас мне предстоит очередной допрос.

Однако мама, на удивление, ничего не спрашивает и даже не смотрит на меня. Торопливо срывает крышки с банок, раскладывает соленья в вазы и, словно вспомнив что-то, несётся к холодильнику.

— Мам, — окликаю я. — Я капусту нашинковала. Свёкла стоит на плите. Что-то ещё нужно?

— Нет-нет, Лия, — не оборачиваясь, бормочет она. — Иди отдыхай. Дальше я сама.

70

На

выходе из кинозала пальцы Леона сплетаются с моими так свободно, словно мы вместе уже очень давно.

— Ну и как тебе фильм? Понравился?

— Лучший из тех, что я посмотрела за последние три года. Прекрасны были и Кристиан Бейл, и попкорн, и массажные кресла. — Я игриво кошусь на него. — Ну и ты, конечно.

— Я собирался поставить четверку, но ты мастерски меня переубедила. Массажные кресла и твоя компания действительно тянут на все пять.

— Хорошо, что мы с тобой не сидим в жюри Каннского кинофестиваля, — со смехом подхватываю я. — Положи нам еды повкуснее и дай места получше, и любой второсортный боевик станет лауреатом.

— Нет, фильм действительно был хорош. Нет очевидных ляпов, — Леон загибает указательный палец, — есть жизнеутверждающая идея, понятная мораль, и линия второстепенных персонажей прописана с душой, а не для декораций. Это, кстати, редкость.

— Мой анализ просмотренного обычно ограничивается словами «нравится» или «не нравится».

— Мне кажется, ты только что назвала меня занудным, — шутит Леон.

— Совсем нет. Наоборот, я восхищаюсь тем, что ты такой умный и мыслишь глобальнее меня. Иногда я чувствую себя страшно недалёкой на твоём фоне. — Я шутливо вздыхаю. — Приходится напоминать себе, что помимо средних мозгов у меня есть другие достоинства.

— Сказала любимица Шанского, — Леон сжимает мою руку и смотрит с почти родительской строгостью. — Я считаю тебя очень умной. Во многих вещах гораздо более умной, чем я. А то, что я порой высокопарно изъясняюсь, не означает, что я гений.

— Не только гениальный, но и скромный, — с придыханием выговариваю я и, потянувшись к его уху, понижаю голос до шёпота. — Сразу начинает хотеться тебе отсосать.

На щеках Леона появляется тот самый румянец, который я так люблю, зрачки расширяются.

— Это был запрещённый приём. — Его ладонь перебирается на мою талию и прокатывается к бедру. — Теперь у меня стоит. Тебе домой срочно нужно ехать или успеем заехать в квартиру?

— Думаю, успеем, — мурлычу я, находясь в приятном шоке от себя самой.

Весь этот откровенный флирт и дерзкая раскрепощённость — не обо мне. Однако вести себя так с Леоном получается непринуждённо и легко, будто за плечами у меня огромный опыт отношений и годы распутного секса. Его присутствие страшно заводит, как и его реакция на меня.

Подстёгиваемые вспыхнувшей страстью, мы, забыв о намерении перекусить, торопливо спускаемся на подземную парковку.

Забираясь в салон «Порше», я мысленно прикидываю, сколько у нас есть времени на секс с учётом того, что мне нужно будет помочь маме с уборкой на кухне. Она не просила, но мне и самой неловко, что я много времени провожу с Леоном и практически перестала ей помогать. Видно, что она старается быть терпимой и понимающей, и мне в свою очередь не хочется прослыть неблагодарной.

— Секунду подожди, пожалуйста, — я мягко высвобождаю руку из ладони Леона и прикладываю телефон к уху. — Хочу маму предупредить, что вернусь только через пару часов.

Понимающе кивнув, Леон сосредотачивает взгляд на дороге, позволив мне беспрепятственно вслушиваться в звучащие в трубке гудки.

— Да, Лия, привет, — голос мамы звучит собранно и натянуто. — Сама как раз собиралась тебе звонить.

Мои пальцы машинально находят бахрому на сумке, принимаясь её теребить. Такое начало разговора настораживает.

— Что-то случилось?

— Нужно поговорить. Ты скоро приедешь?

Я беспомощно смотрю на Леона, который, почувствовав смену планов, вопросительно смотрит на меня в ответ.

— Это срочно? — И, решив не искушать судьбу, тут же добавляю: — Буду в течение часа.

— Давай, жду.

Запустив ладонь с зажатым телефоном в карман, я расстроенно смотрю перед собой. Как же тяжело менять планы, когда так настроилась! И в особенности, когда так сильно влюблена!

— Не расстраивайся, — безошибочно считав моё состояние, Леон успокаивающе опускает руку мне на колено. — Завтра наверстаем. Или сегодня даже. — В его голосе появляется улыбка. — Зайду к тебе после десяти посмотреть ещё какой-нибудь фильм.

— Обычно после десяти я сплю без задних ног, но ты всё равно попытайся, — бормочу я, потеребив его мизинец. — Ладно, что уж теперь… Поехали.

На подъезде к дому мне почти удаётся избавиться от тревожного чувства, вызванного маминым «надо поговорить». Всё благодаря Леону, а точнее — фундаментальным надёжности и спокойствию, которые он излучает. Он старше меня всего на три года, но по какой-то причине рядом появляется непоколебимая вера в то, что всё будет хорошо. Может быть, потому Эльвиру так и качает: потому что рядом с ним она тоже ощущала опору, которую утратила с расставанием.

— Иди, если мама ждёт. — Коснувшись губами моей щеки, Леон кивает на крыльцо. — Я пока машину припаркую.

Благодарно улыбнувшись, я выскальзываю из салона и торопливо иду к двери. Окна на первом этаже не горят, что означает, что мама ждёт меня у себя в комнате.

Набросив пальто на вешалку и кое-как примотав сверху шарф, бегу вверх по лестнице. Внутри снова тревожно барабанит: а вдруг? Вдруг маме надоело быть доброй и понимающей и меня вновь ждёт укор в глазах и тонна упрёков? Вдруг семейная идиллия — это не про нас, и мне до конца жизни придётся выгрызать своё право на свободу?