Элита
Шрифт:
—
Нет! — сказала я, придвигаясь ближе к нему. — Если
на свете и есть что-то постоянное, то это ты. Если даже весь мир
полетит вверх тормашками, ты по-преж- нему будешь рядом, как и
раньше. В моей жизни творится такой дурдом, что любовь к тебе
«-6s 211 -"со
отступила на второй план, но знаю, что она никуда не делась.
Совсем глупо звучит?
—• Нет, почему же. Я понимаю, что усложняю тебе жизнь. Но
равно рад, что у меня еще есть какие-то шансы. — Аспен обнял
меня, как будто мог удержать в объятиях навечно.
—
Я ничего не забыла!
—
У меня иногда возникает такое чувство, что мы с
Максоном участвуем в своей собственной версии Отбора.
Конкурсантов всего двое, только он и я. Один из нас в конечном
итоге получит тебя, и я не могу решить, кто в худшем положении.
Максон не в курсе, что мы состязаемся, так что он, возможно, не
старается в полную силу. С другой стороны, я вынужден
скрываться, поэтому не могу дать тебе всего, что дает он.
Наверное, борьбу нельзя назвать честной по отношению ни к
одному из нас.
—
Зря ты так думаешь.
—
Мер, я не знаю, как еще на это смотреть.
—
Давай не будем об этом, — вздохнула я.
—
Ладно. Тем более что разговоры о принце не до-
ставляют мне никакого удовольствия. Ну а все остальное, что тебя
заботит? Что происходит?
—
Тебе нравится быть солдатом? — спросила я, по-
ворачиваясь к нему лицом.
Он горячо кивнул и развязал узелок с едой.
—
Да, очень. Я думал, буду минуты считать до де-
мобилизации, но это оказалось просто потрясающе. — Он сунул в
рот кусочек хлеба и продолжил: — Ну, есть некоторые очевидные
моменты. Например, я всегда сыт. Им нужно, чтобы мы были
большими, так что еды вдоволь. Конечно, еще уколы делают, —
поправился он. — Но это можно пережить. Вдобавок мне платят.
Несмотря на то что я живу на всем готовом, еще и деньги за это
получаю. — Он на мгновение умолк и принялся крутить в пальцах
дольку апельсина. — Ты ведь знаешь, как приятно посылать домой
деньги.
212 --©о
Э ЛИ ТА
Я видела, что он думает о матери и шестерых братьях и сестрах. Он
заменил младшим детям отца. Наверное, от этого скучал по дому
еще больше, чем я.
Аспен между тем откашлялся и продолжил:
—
Но есть и другие вещи, про которые я никогда бы не
подумал, что они могут прийтись мне по вкусу. Мне нравится
армейская дисциплина и уклад. Приятно, что я приношу пользу. Я
чувствую... удовлетворение. Многие годы я маялся, пересчитывая
скот
что я занимаюсь своим делом.
—
Значит, твой ответ «да»? Тебе нравится?
—
Целиком и полностью.
—
Но ты не любишь Максона. И я знаю, что ты не в
восторге от порядков в Иллеа. Мы с тобой говорили об этом дома.
А теперь еще вся эта история с беднягами с юга, исключенными из
своих каст. Ведь это тоже не дает тебе покоя.
—
Я считаю, что это жестоко, — кивнул он.
—
Как же тогда тебе может нравиться защищать все это?
Ты сражаешься с повстанцами, чтобы обеспечить безопасность
короля и Максона. Это ведь они всем заправляют. Так как же ты
можешь любить то, чем занимаешься?
Он с задумчивым видом снова принялся жевать.
—
Даже не знаю. Наверное, это прозвучит глупо, но... в
общем, как я уже сказал, у меня появилось ощущение
осмысленности моего существования. И увлеченности тем, что я
делаю, и способности как-то изменить свою жизнь. Может, Иллеа
и не идеальна. На самом деле она очень далека от идеала. Но у меня
есть... есть надежда, — закончил он. Мы оба затихли. — Мне
кажется, что жизнь налаживается, хотя, по правде говоря, я не
настолько хорошо знаком с нашей историей, чтобы это доказать. И
полагаю, что со временем станет еще лучше. Возможности для
этого есть. И потом, это глупо, но это моя страна. Я отдаю себе
отчет в том, что в ней не все гладко, но это не значит, что
анархисты могут вот так взять и захватить власть. Смешно звучит?
213
КИР А КА С С
Я жевала хлеб и размышляла о словах Аспена. Они напомнили мне
о тех временах, когда мы с ним сидели в домике на дереве и я
спрашивала его о разных вещах. Даже если не соглашалась с его
мнением, оно помогало мне лучше все понять. Впрочем, в этом
вопросе у меня не было с ним разногласий. Напротив, разговор
помог увидеть то, что, пожалуй, все это время было у меня в
сердце.
—
Нет, вовсе не смешно. Наоборот, вполне логично.
—
И как, это помогло тебе разобраться в своих мыслях?
—
Да.
—
Расскажешь?
—
Еще не время, — улыбнулась ему я.
Впрочем, Аспен был далеко не дурак, и, судя по его
печальному взгляду, не исключено, что он и сам уже обо всем
догадался.
—
Сложно все, да? — Он провел пальцами по моей руке,
потом покрутил браслет на запястье.
—