Элита
Шрифт:
При этой мысли стало грустно, потому что на самом деле против Натали я ничего не имела. Уж лучше бы отчислили Селесту. Может, Максон все-таки отправит ее домой? Ему ведь известно, какую неприязнь я испытываю к ней, а он сам сказал, что хочет, чтобы мне было хорошо во дворце.
Я вздохнула, вспоминая все то, что он говорил мне вчера вечером. Сказал бы кто-нибудь еще год назад, что в моей судьбе возможен такой поворот, я бы просто рассмеялась. Чтобы я, Америка Сингер — Пятерка, по сути, никто, — влюбилась в Максона Шрива, Единицу, да
В сердце неприятно кольнуло. Как я объясню это Аспену? Как скажу ему, что Максон выбрал меня и что я хочу быть с ним? Наверное, он меня возненавидит. При мысли об этом на глаза навернулись слезы. Что бы ни случилось, я не хотела терять дружбу Аспена. Я просто не смогу этого вынести.
В комнату без стука вошли служанки. Это в их духе. Они всегда старались дать мне подольше отдохнуть, а после вчерашней вечеринки отдых был определенно необходим. Но вместо того чтобы заняться своими обычными утренними хлопотами, Мэри подошла к Мэй и осторожно коснулась ее плеча.
— Мисс Мэй, — прошептала она. — Пора вставать.
Мэй медленно уселась на постели:
— Можно мне еще поспать?
— Никак нельзя, — виновато ответила Мэри. — На утро назначено одно важное дело. Вы должны сейчас же отправиться к родителям.
— Важное дело? — подала голос я. — Что случилось?
Мэри взглянула на Энн, и я последовала ее примеру. Энн покачала головой, пресекая тем самым дальнейшие вопросы.
Озадаченная, но полная надежды, я выбралась из постели и потянула Мэй за собой. Перед тем как отправить сестру к маме с папой, я крепко обняла ее.
Как только Мэй скрылась за дверью, я обернулась к служанкам.
— Теперь ты можешь объяснить, что происходит? — спросила я у Энн. Та лишь покачала головой. Я досадливо фыркнула. — А если я прикажу тебе?
Она с очень серьезным видом посмотрела на меня:
— Приказы исходят от гораздо более высокопоставленного лица. Вам придется потерпеть.
Я остановилась перед дверью в ванную и принялась наблюдать за служанками. Руки у Люси, когда она набирала пригоршни розовых лепестков для моей ванны, дрожали, а Мэри раскладывала косметику и булавки для прически, нахмурив брови. Люси иногда начинала бить дрожь без особой причины, а Мэри хмурилась, словно была на чем-то сосредоточена. Но вот выражение лица Энн пугало.
Она всегда владела собой, даже в самых сложных ситуациях. Сегодня же у нее был такой вид, будто она готова была рассыпаться. Девушка даже ростом будто бы стала меньше от беспокойства. Она то и дело останавливалась и потирала лоб, словно пыталась стереть с лица тревогу.
Энн вытащила из чехла одно из моих платьев. Простое, строгое… и угольно-черное. Это могло означать только одно. Слезы полились у меня из глаз еще прежде, чем я успела узнать, кого оплакиваю.
— Мисс? — бросилась ко мне Мэри.
— Кто умер? — лепетала я. — Кто умер?
Энн твердой
— Никто не умер, — сказала она, но ее слова прозвучали не как попытка меня утешить, а как приказ взять себя в руки.
— Спасибо хотя бы на этом. На сей раз никто не умер.
Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, Энн отправила меня прямиком в ванную. Люси пыталась держать себя в руках, но, когда она все же залилась слезами, Энн велела ей принести мне что-нибудь легкое на завтрак, и та послушно бросилась выполнять распоряжение. Даже книксен не сделала перед тем, как выйти из комнаты.
В конце концов она вернулась с круассанами и яблочным соком. Я собиралась сесть и без спешки позавтракать, чтобы оттянуть время, но сегодня еда просто-напросто не лезла в горло.
Наконец Энн приколола к моему платью именную брошь. Серебро изысканно поблескивало на фоне черной ткани. Мне не оставалось ничего иного, кроме как отправиться навстречу пугающей неизвестности.
Я распахнула дверь, но мои ноги точно примерзли к порогу.
— Я боюсь, — прошептала я дрожащими губами.
Энн положила руки мне на плечи:
— Вы теперь леди, мисс, и должны встречать испытания стойко, как и подобает леди.
Я молча кивнула. Когда она отпустила меня, я заставила себя перестать цепляться за дверную ручку и выйти за порог. Хотелось бы сказать, что я шла с высоко поднятой головой, но, по правде говоря, ужас просто парализовал меня.
К моему изумлению, когда я вышла в вестибюль, то увидела там остальных девушек примерно в таких же платьях и с таким же выражением лица, как и у меня. На душе стало легче. Выходит, я ни в чем не провинилась, а если и провинилась, то вместе со всеми остальными девушками, а значит, что бы меня ни ждало, не придется проходить через это в одиночку.
— Ну вот, все пятеро в сборе, — бросил гвардеец своему напарнику. — Дамы, следуйте за нами.
Пятеро?! Но нас же было шестеро! Пока мы спускались по лестнице, я быстро пересчитала девушек. Наш провожатый не ошибся. Пятеро. Недоставало Марли. Первая мысль — Максон отправил ее домой. Но почему она не заглянула ко мне попрощаться? Я попыталась представить, какая может быть связь между всей этой таинственностью и отсутствием Марли, но так и не смогла придумать никакого вразумительного объяснения.
Внизу уже ждал взвод гвардейцев, а также наши родные. У мамы с папой и Мэй был встревоженный вид. Как и у всех остальных. Я вопросительно посмотрела на них, надеясь, что хотя бы они прольют свет, но мама лишь покачала головой, а папа пожал плечами. Я поискала взглядом среди гвардейцев в мундирах Аспена. Его там не оказалось.
Два гвардейца подвели к нам родителей Марли. На ее матери просто лица не было от беспокойства. Она жалась к мужу; вид у него был убитый, за одну ночь он постарел на добрый десяток лет. Стоп. Если Марли отправили домой, что они здесь делают?