Элита
Шрифт:
Через несколько секунд спина Картера будет безжалостно исполосована, а нежные руки Марли….
— Нет! — закричала я. — Нет!
— Кажется, меня сейчас вырвет, — прошептала Натали, а Элиза глухо застонала, уткнувшись в плечо приставленного к ней гвардейца.
Но это не помогло.
Я вскочила и рванулась к Максону, запнувшись о колени отца.
— Максон! Максон, останови это варварство!
— Вернитесь на свое место, мисс, — сказал приставленный ко мне гвардеец, пытаясь силой усадить
— Максон, прошу тебя, пожалуйста!
— Это небезопасно, мисс!
— Не трогайте меня! — завопила я на гвардейца и со всей силы лягнула его. Но он держал крепко.
— Америка, сядь, пожалуйста! — попыталась урезонить меня мама.
— Один! — провозгласил человек в маске, и я увидела, как прут обрушился на ладони Марли.
Она жалобно заскулила, точно собака, получившая пинок. Картер не проронил ни звука.
— Максон! Максон! — надрывалась я. — Останови это! Останови, пожалуйста!
Он слышал меня, я знала, что слышал. Его глаза медленно закрылись, кадык дернулся, как будто он пытался отгородиться от моего голоса.
— Два!
В крике Марли прозвучала ничем не прикрытая мука. Я не могла себе представить, как ей больно, а ведь оставалось еще тринадцать ударов.
— Америка, сядь! — прикрикнула мама.
Мэй сидела между ней и папой, отвернув лицо в сторону. Ее плач был почти таким же жалобным, как и плач Марли.
— Три!
Я осмелилась взглянуть на родителей Марли. Ее мать закрывала лицо руками, а отец обнимал жену, как будто силился защитить от всего того, что они теряли в этот миг.
— Пустите меня! — приказала я своему гвардейцу, но все было напрасно. — Максон! — закричала я снова.
Перед глазами все плыло от слез, но я различала до статочно, чтобы увидеть, что он слышал меня.
Я принялась озираться на других девушек. Разве мы не должны что-то сделать? Некоторые тоже плакали. Элиза сидела согнувшись пополам и прикрыв глаза рукой. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. Однако никто не проявлял никаких признаков протеста или возмущения. Но почему?
— Пять!
Вопли Марли будут стоять у меня в ушах до конца моих дней. Я никогда в жизни не слышала ничего подобного. Как и тошнотворное эхо торжествующего рева толпы, смакующей зрелище расправы, словно это какое-то развлечение. Как и молчание Максона, который позволил всему этому случиться. Как и плач остальных девушек, которые смирились со всем происходящим.
Единственным, кто не давал мне окончательно потерять надежду, был Картер. Весь в испарине от напряжения и дрожащий от боли, он пытался поддержать Марли.
— Скоро… все закончится, — выдавил он.
— Шесть!
— Я… люблю… тебя.
Это было невыносимо. Я хотела расцарапать своего охранника, но плотная ткань мундира надежно защищала его
— Уберите руки от моей дочери! — рявкнул мой отец и схватил гвардейца за локоть.
Воспользовавшись этой возможностью, я вывернулась и изо всех сил ударила гвардейца в пах.
Он приглушенно вскрикнул и отшатнулся, так что едва не упал, но папа вовремя подхватил его.
Я перескочила через ограду, путаясь в подоле длинного платья и спотыкаясь в туфлях на высоком каблуке.
— Марли! Марли! — закричала я и бросилась к помосту.
Уже у самой лестницы меня перехватили два дюжих Гвардейца.
Справиться с ними не стоило и рассчитывать.
Отсюда было хорошо видно, что голая спина Вудворка уже располосована до мяса, а кожа свисает клочьями. Кровь ручьями стекала на то, что осталось от его когда- то парадных брюк. Во что же превратились руки Марли?
От этой мысли со мной случился новый приступ истерики. Я закричала и забилась в руках гвардейцев, но лишь потеряла туфлю.
Меня уволокли внутрь под возглас глашатая, объявившего очередной по счету удар, и я не знала, радоваться этому или нет. С одной стороны, я не могла больше смотреть на все это, но с другой — у меня было такое чувство, как будто я бросила подругу в самый худший момент ее жизни.
Если бы я была ей настоящей подругой, разве не придумала бы что-нибудь?
— Марли! — в отчаянии закричала я. — Марли, прости меня!
Но толпа так неистовствовала, а Марли так плакала, что вряд ли она могла услышать мой крик.
Глава 10
Всю дорогу я вырывалась и визжала. Гвардейцам пришлось скрутить меня с такой силой, что непременно должны были остаться синяки, но мне было все равно. Я не могла не сопротивляться.
— Где ее комната? — спросил один из них у кого-то.
Я извернулась и увидела незнакомую служанку, которая шла по коридору. Меня она явно знала. Девушка проводила гвардейцев до двери моей комнаты. Донеслись протестующие возгласы моих служанок, возмущенных таким обращением со мной.
— Успокойтесь, мисс, так себя не ведут, — буркнул один из гвардейцев, когда меня бросили на кровать.
— Выметайтесь к чертовой матери из моей комнаты! — завопила я в ответ. Служанки, все в слезах, подбежали ко мне. Мэри попыталась отряхнуть грязный подол моего платья, но я оттолкнула ее. Они знали. С самого начала все знали и не предупредили меня!
— И вы тоже! — заорала я на них. — Вон отсюда, все трое! Живо!
Девушки отшатнулись от неожиданности. По щуплому телу Люси прошла волна дрожи. Я почти пожалела о своей несдержанности. Но мне необходимо было остаться в одиночестве.