Эликсир для мертвеца
Шрифт:
— Маргарида, Арнау не был воспитан со знанием деловых проблем. Его учили быть храбрым, умным на поле сражения, в дипломатии, и командовать людьми. Его дед и отец тоже доверяли дела управляющим. Может, потому, когда с ним познакомилась, они были бедны, как церковная мышь. Но сейчас это неважно. Нам удалось привлечь людей, которые взяли двенадцать долей из шестнадцати.
— Двенадцать человек?
— Нет. Кое-кто взял больше, чем по одной доле. Первые три ушли к трем друзьям моего отца. Они живут в Барселоне, и думаю, нам нечего беспокоится
— Значит, остается восемь, — сказала Маргарида.
— Да. Четверо людей из Руссильона взяли по две доли. Они считают, что из-за размеров своих вложений должны контролировать это предприятие.
— Они заодно? — спросила Маргарида.
— По счастью, нет. Но об этом может рассказать только Фелиситат.
Фелиситат отложила шитье и устремила упорный взгляд на Маргариду.
— Когда проходили первые собрания, моя госпожа лежала в постели, была нездорова. С ней оставалась ее служанка, а я прислуживала сеньорам. Когда была не нужна, я ждала поблизости, чтобы прийти на зов моего господина, но голоса их были довольно громкими, и большей частью я слышала, что говорилось. Я знала, что ее милости это будет интересно, поскольку все знают, что она занимается такими делами в доме, поэтому внимательно слушала. У меня хорошая память, сеньора.
— Да, — сказала Хуана. — Превосходная память.
— О чем они говорили? — спросила Маргарида.
— О ценах на товары, и сколько каждого нужно погрузить на судно, — ответила Фелиситат. — Но потом положение вещей изменилось.
— Я объясню это, — сказала Хуана. — У каждого из этих людей, как я сказала, было по две доли. К концу лета двое из Руссильона, которые собирались стать членами синдиката, не смогли собрать нужных денег. На их место пришли дон Рамон и этот Мартин.
— И на следующем собрании, — сказала Фелиситат, — члены синдиката очень громко спорили.
— Из-за чего? — спросила Маргарида.
— По поводу контрабанды, чтобы получить побольше денег, — ответила Фелиситат. — Дон Рамон Хулиа сказал сперва, что вложил в судно все деньги, надеясь получить в шесть раз больше. Потом что плевал на их разговоры о скромных доходах. Видимо, он считал, что этого мало.
— Он завзятый игрок и известный бабник, — объяснила Хуана.
— Это знает даже моя кошка, — сказала Маргарида. — Его здесь больше не принимают; он причиняет столько же беспокойств, как Бернард Бонсом. Или почти столько же.
— А потом, — продолжала Фелиситат, — сказал, что есть только один способ получить хороший доход — спрятать среди груза значительное количество контрабанды. Пере Видаль, который тоже был там, соглашался со всем, что говорил дон Рамон.
— А другие?
— Другой сеньор Пере, Пейро,
— Сеньор Пере Видаль очень осторожный человек, — сказала Хуана. — Меня удивляет, что он вступил в синдикат. Обычно он вкладывает деньги в более безопасные предприятия, например, дома.
— У него есть в городе склады тканей и швейные мастерские, я знаю, — сказала Маргарида. — Полагаю, очень доходные.
— Тогда то, что говорил де Пигбаладор, должно быть правдой, — негромко сказала Хуана. — Он хочет собрать для своей дочери громадное приданое любыми способами, законными или нет. Фелиситат, продолжай, пожалуйста. Я не хотела прерывать твои объяснения.
— Кто был четвертым, я не знаю, — сказала Фелиситат. — Он говорил негромко, и я не слышала многого из того, что он сказал. Думаю, иногда соглашался с доном Рамоном, иногда с сеньором Пере Пейро.
— Имени его не слышала?
— Его называли Мартин; я не узнавала его. Судя по его речи, он с юга. Он был одним из новых членов, — добавила она извиняющимся тоном.
— Кто выбирал новых вкладчиков? Арнау? — спросила Маргарида.
Хуана не сразу ответила:
— Да. Арнау.
— Тогда нужно побольше разузнать о них, — сказала Маргарида.
— Верно, — сказала Хуана. — Но как?
— Дон Рамон большой друг Бонсома. Тебе нужно быть как можно общительнее с этой отвратительной тварью и выяснить, что он может тебе сказать.
— В моем состоянии?
— Де Пигбаладора это не заботит.
Фелип покинул группу из Жироны на дороге, шедшей на запад, неподалеку от городских ворот, поблагодарив всех за любезное разрешение ехать вместе с ними.
— Надеюсь снова встретиться со всеми вами. Поскольку сеньора Бонафилья будет в городе, надеюсь, сеньоры, она будет часто вытаскивать вас сюда. У меня дела с одним человеком в королевском дворце, — добавил он. — Я обещал быть там к обеду.
Он пришпорил лошадь и ускакал.
Все посмотрели в ту сторону, и там, в великолепном одиночестве, стоял на холме королевский дворец. Южной стороной он выходил на девесу, а северной — на обнесенный стеной Перпиньян с его речками и ручьями, бегущими к недалекому морю.
— Неудивительно, что его величество любит этот дворец и этот город, — сказал Юсуф. — Он такой спокойный и красивый.
Колокола собора, а вслед за ними и четырех приходских церквей зазвонили к обедне. Солнце, утром часто скрывавшееся за тучами, теперь сияло высоко в безоблачном небе, от животных, одежды и с мощеных улиц поднимался пар.
Глава седьмая
Ворота гетто находились на той же площади, что церковь и монастырь доминиканцев. Возглавляемая Аструхом группа из Жироны проехала по холмистым улицам города и повернула на площадь с церковью.