Эликсир для мертвеца
Шрифт:
По сигналу Маргариды Хуана поднялась, сделала реверанс принцессе Констансе и пошла к подножью внутренней лестницы. Маргарида наблюдала, как девочка быстро сбежала по ступенькам и, встав на цыпочки, заговорила что-то Хуане, склонившей к ней голову. Видела, как Хуана дала девочке монету, потрепала ее по головке, а потом позвала слугу, чтобы тот благополучно вывел ее из дворца. Как только Хасинта покинула двор, Маргарида поспешила вниз по лестнице.
Хуана повернулась и упала в объятья Маргариды.
— Он умер, Маргарида, — печально сказала она. —
Она с усилием выпрямилась и грузно пошла к принцессе. Опустилась на колени и произнесла что-то, чего даже дамы с самым острым слухом не смогли расслышать.
— Конечно, вам нужно ехать, — сказала принцесса. Опустила спаниеля и поднялась с царственным достоинством, несмотря на свои четырнадцать лет. — А потом, мы будем очень довольны, если вернетесь сюда жить с нами в безопасности. Не задерживайтесь в замке, сеньора Хуана, возвращайтесь немедленно. Я пошлю с вами стражника.
Хуана поднялась на ноги, сделала, как только могла, реверанс и пошла обратно в свою комнату.
Дорога в Перпиньян пошла на северо-восток вдоль побережья, принеся путникам из Жироны некоторое облегчение. Полуденное солнце светило им в спину, с моря дул прохладный ветерок. Но все-таки дорога шла вверх через небольшие холмы, пересекала обмелевшие ручьи и речки, вода в них была слишком грязной или соленой, чтобы люди или животные могли ее пить.
— Как думаешь, когда остановимся? — спросила Бонафилья после долгого, изнурительного молчания.
Ракель покачала головой.
— Скоро надеюсь, — ответила она, слишком измученная усталостью, жаждой и голодом, чтобы сказать еще что-то. Потом ее мул поднял уши и замотал головой так, что удила зазвенели.
— Взгляни на деревья слева, — сказал Юсуф. — За тем холмом.
— Подъезжаем еще к одной речке, — сказал Исаак Аструху. — Кажется, я слышу, как бежит вода. И мой мул определенно ее чует.
— Мы достигли того места, которое я искал, — сказал Аструх.
Путники перевалили через холм. Дорога впереди резко поворачивала влево, спускаясь по крутому склону к воде. Прямо перед ними дорогу пересекал ручей, потом он терялся в песке и грязи соленого болота возле уреза моря. Они доехали до места стоянки.
В крутой каменистой земле над ними и слева от них высились деревья, теснившиеся вдоль быстрого ручья. Вода бежала по каменистому ложу, между камнями обильно росла грубая трава. Когда они поднялись к деревьям, ветер стал трепать вуаль Ракели, угрожая сорвать ее и унести.
— Это место кажется приятно прохладным, — сказала она.
— Ты права. На этом участке дороги больше ничего подобного нет, — сказал Аструх, удовлетворенно осматриваясь. — И благодаря ключнице сеньора Вениамина и нашим запасам у нас есть обильный, пусть и холодный, обед. Можно сделать здесь привал, чтобы вдоволь поесть и напиться, но потом нужно снова трогаться в путь, чтобы достигнуть места назначения до наступления темноты.
Лия и Эсфирь неловко слезли с телеги и принялись распаковывать разнообразную снедь: хлеб, оливки, соленую рыбу,
Бонафилья спешилась и подошла к ручью. Опустилась у воды на колени, сняла густую внешнюю вуаль, положила на берег и откинула легкую. Лицо ее было красным от жары и мокрым от пота. Нагнулась, насколько могла, над холодной, чистой водой и стала плескать ее на лицо и волосы.
— Папа, мне нравится это место, которое ты нашел, — сказала она с большей, чем за всю дорогу, веселостью. Однако порыв ветра унес ее вуаль с берега ручья. Бонафилья хотела схватить ее, но ей это не удалось.
— Моя вуаль! — пронзительно закричала она, указывая на легкий кусок ткани.
Первый порыв ветра поднял ее высоко над их головами. Там она поплыла по воздуху над соседней долиной к холму, где зацепилась за верхние ветви высокого дуба.
— У нас нет времени гоняться за вуалью, — сказал Аструх. — В Перпиньяне найдем тебе другую. Две тебе все равно ни к чему.
Животных пустили вдоволь попастись и попить, за ними по очереди наблюдали двое слуг, и путники восторженно набросились на свой обед. Каждый член группы нашел себе удобное место. Аструх с Дураном пошли к тенистой купе сосен, слуги собрались у телег. Бонафилья растянулась на густой траве, а Ракель, Исаак и Юсуф сели у ручья, прислонясь спинами к большим камням. Они тронулись в путь еще до восхода; проехали много миль, и после завтрака прошло много часов. Все устали. Их ничто не беспокоило, кроме ропота ручья и далекого шума бьющихся о берег волн. Покончив с едой, все через несколько минут крепко заснули.
Исаак проснулся первым, не зная, разбудил его какой-то шум или просто ощущение идущего времени. Он растолкал Ракель и Юсуфа и стал готовиться к продолжению пути.
— Юсуф, смотри, где солнце, — сказала Ракель и торопливо пошла искать Аструха Афамана.
— Просыпайтесь, просыпайтесь все, — крикнул Аструх. — Если хотим ночевать сегодня под крышей, нужно немедленно отправляться.
Тем временем, когда путники из Жироны снова упаковывались, плескали холодную воду ручья на лица, чтобы окончательно проснуться, и вообще готовились в путь, те самые четверо вкладчиков синдиката, зафрахтовавшего судно «Санта-Мария Нунсиада», снова собрались в столовой Пере Видаля, чтобы обсудить свои проблемы.
— Сегодня я созвал всех, — сказал Пере Видаль, — из-за тревожной новости, которую мне сообщили.
— Надеюсь, сообщение ее не займет много времени, — сказал Рамон Хулиа. — Мне нужно ехать… мне нужно выехать из города до захода солнца. Меня ждут в одном месте.
— Закончим задолго до заката, дон Рамон, — сказал Пере Видаль самым умиротворяющим тоном.
— Что за новость? — спросил Пейро.
— Заслуживающий полного доверия человек сказал, что дон Арнау Марса сегодня утром умер. Его тело недавно тайком вывезли из города, чтобы похоронить в замке вместе с его предками.