Эликсир бессмертия
Шрифт:
Сначала Ника даже не обернулась, настолько была уверена, что обращаются не к ней. И только когда её окружили мальчишки, пристраиваясь, чтобы половчее ухватить огромную лиану, она поняла, что для этих ребят она уже почти тетя. Это открытие привело её в большое изумление.
– Какая это тебе тётя? – поправил мальчишку подросток постарше, лет двенадцати.
– А кто же, дядя? – не смутился шкет, и вся компания вместе с Никой весело расхохотались.
Как муравьи, окружив монстеру, придерживая её кто с боков, кто снизу, ребята подняли её и понесли по ступеням. Так и внесли нового жильца в квартиру. Затем они помогли Нике поместить горшок с растением в пластиковое ведро и, довольные
Кухня и вправду сразу преобразилась. Длинные зеленые ветви висячих растений она закрепила по стенам, рассадила цветущий бальзамин и, отступив в центр кухни, удовлетворённо – как Бог в седьмой день творения мира – подумала: «Это хорошо!»
«Вот здесь мой папа и будет восстанавливаться после тяжёлых рабочих будней, – думала Ника. – Здесь у него будет реабилитационный центр, а по-простому – домашний рай».
Но пока в «раю» было довольно грязно: рассыпанная земля, следы от мальчишеских кроссовок, обрывки листьев. Ника подошла к шкафу, взяла там щётку и старый, поблёскивающий синим боком пылесос «Чайка». Она решила сделать генеральную уборку. Почистила ковёр в гостиной, сняла все занавески, вытряхнула их с балкона и принялась за помутневшие зеркала. Протёрла подоконники, комод, письменный стол… И взялась за самое сложное – запылённые баррикады книжного шкафа. Как их разбирать, было не очень понятно. Собрания сочинений, художественные альбомы, тонкие бумажные книжицы занимали каждую полку от края до края. А на нижней полке, рядом с подборками старых журналов, разместилась большая картонная коробка. Ника решила начать с неё.
Девушка потянула коробку на себя, но та поддалась с трудом – похоже, она была заполнена доверху. Открыв её, Ника обомлела. На неё вдруг пахнуло знакомым запахом. Она и раньше замечала, что ей нравился едва уловимый запах, идущий от этого шкафа. Теперь она нашла, откуда он шёл: коробка была заполнена письмами, пересыпанными засохшими цветочками, пучками какой-то душистой травы, лепестками, крошечными лавандовыми мешочками… И Ника вдруг осознала: это был запах её родной мамы! Она вспомнила, что читала про импринтинг. Первый контакт младенца происходит с матерью: с её кожей, грудью, руками, волосами. Мама – и источник жизни, и целый мир ощущений, новых для малыша.
Ника поймала себя на мысли: «Так пахла моя мама, я это точно помню».
Здесь, в этой переполненной коробке, хранилась вся её прожитая в письмах жизнь с отцом.
Всё это было написано двумя людьми, находящимися в разлуке. Один почерк – быстрый, стремительный, острый. Второй – круглый, словно бисер. Ника поколебалась и вытянула из коробки первое попавшееся письмо. Она взглянула на дату и поняла, что этому письму почти четверть века!..
Милый, любимый…
Сегодня, 20 августа, в день твоего рождения, получила твоё письмо… И мне стало невероятно грустно, потому что я вспомнила, что ни один твой день рождения мы почти так и не праздновали вместе. А ведь это большой-большой праздник. Даже главнее, чем Новый год! Когда ты приедешь, первое, что мы сделаем, – это по-настоящему, по-главному, отпразднуем твой день рождения. Если бы этого дня не было в моей жизни, я бы не была ни одного дня счастлива. Знай это и готовься к большому празднику. И вообще, твой приезд, твоё возвращение – я постоянно думаю об этом… Я жду большого и долгого счастья. С твоим приездом. Я очень жду тебя. Я так люблю тебя, что у меня даже побаливает сердце. Возвращайся, милый, возвращайся скорее. Ждёшь ли ты встречи со мной, с нами?!
Дочка стала вести себя приличнее. Только от неё стало невозможно улизнуть. Она
«Мама» она пока не говорит. Я ей постоянно показываю твою фотографию – она улыбается и утверждает, что ты «тата».
По-прежнему её приводят в восторг собачки, кошки, птички. И очень любит купание. Сидит в ванне самостоятельно. Я выходила переливать кашу, а потом подсмотрела за ней. Бормочет наша дочка что-то довольное и по воде лапкой – шлёп, шлёп. Физически очень развитой ребенок. Пошла в 9,5 месяца сама и вообще резвая девчушка, но до сих пор путает лампу и радио. Лампу называет «ампа», но может так назвать и радио. Откликается на все имена: Коля, Вася, Таня. Обидно просто. Вот такая дочь.
К нам в город пришло бабье лето. Очень тепло, славно и пахнет осенью. Здесь замечательный запах у осени: запах жжёных листьев, прохладного солнца, отдающего своё последнее тепло, и запах чистой воды из фонтанов. Всё это мне напоминает тебя. И мне хочется побыстрее быть лёгкой, стройной, любить тебя, отдаваться тебе. Быть счастливой с тобой…
Ника провела пальцем по буквам, повторяя их плавное движение по бумаге. Она сразу поняла, чьё это письмо. Мама. Ника чувствовала, будто только что познакомилась с ней: нежной, любящей, тоскующей. Она узнавала себя в этих словах и не узнавала одновременно. Сердце колотилось, как птица в клетке. Ника почти ничего не видела от навернувшихся слёз. Это были слёзы тоски по погибшей маме, которую она не помнила. И о которой рассказывал отец. Прерывисто дыша, она потянулась за следующим письмом.
…Ну вот, я только что говорил с тобой! Я тебя так люблю, что у меня ещё руки трясутся и сердце стучит как ненормальное. Счастье моё, милая, милая, милая!!!
А это – письмо отца.
Счастье моё, наш разговор по телефону, как всегда, был очень сумбурным. Кажется – надо говорить самое главное, а несёшь что-то несущественное, второстепенное. Хотя главное я тебе, конечно, сказал – я люблю тебя! И очень сильно, и буду очень ждать твоих писем. Опиши мне всё-всё: как ты себя чувствуешь, что делаешь, с кем встречаешься, кого видишь, как тебе было, когда я улетел, как сейчас – ну всё, всё.
Я очень, очень хочу знать, что ты меня любишь. Ты меня любишь? Нет, правда любишь? Скажи ещё раз, скажи, скажи, это так важно слышать, так важно знать. Ты моё величайшее начало, моё вдохновение и мой порыв, и без твоей любви мир потеряется для меня и перестанет существовать. Ты мой ангел, ангел-хранитель, будь всегда, всегда со мной… Любимая, без тебя одиночество грызёт меня, вгрызается в мою исконную устойчивость, и мне становится так ясно, что главное – это ты. А я забыл твои фото! Немедленно вышли мне несколько…
Ника отложила письмо и перевела дыхание. Она почувствовала, что ступила на запретную территорию: дальше шло что-то совсем не предназначавшееся для посторонних глаз…
Ника была так захвачена чтением, что не услышала, как в коридоре щёлкнул дверной замок. Францев вошел в прихожую, снял плащ и настороженно прислушался к звукам в глубине квартиры. Что-то было не так. Услышав ключ в замке, дочь всегда бросалась к нему с радостной улыбкой. Он сбросил обувь и прошёл в комнату. Ника подняла на него заплаканное лицо.