Элидор

Гарнер Алан

— Я знаю, в чем причина, — сказал Роланд. — Это Сокровища.

Миссис Уотсон лежала в постели с мигренью. Она заткнула уши ватой, чтобы не слышать стук стиральной ма­шины. Мистер Уотсон никак не мог вызвать электромон­тера: то он о чем-то долго спорил, то номер был занят.

— Не знаю, как Сокровища это делают, но только причина в них. Мэлиброн сказал, что они все равно бу­дут давать Элидору свет, даже отсюда, значит, они что-то генерируют.

— Генераторы! — вскричал Дэвид. — Да! Они могут генерировать! Роланд, ты точно в воду смотрел! Раз Мэ­либрон так сказал, значит,

Сокровища излучают энер­гию. И если диапазон частот достаточно широк, в при­емниках и телевизоре возникнут помехи... а электромо­торы заработают!

— Значит, пока я храню камень, я не смогу слушать транзистор? — спросил Николас.

—Все зависит от диапазона частот, — сказал Дэвид. — Но скорее всего, не сможешь.

— Теперь понятно, что происходило в нашем старом доме, — произнес Роланд. — Электромонтер, машина с детектором, статическое электричество!

— Да, это понятно, — согласился Дэвид. — Генераторы дают статическое электричество. И если Сокровища — генераторы...

— Не многовато ли этих "если"? — спросил Николас.

— Надо что-то срочно предпринять, — сказал Ро­ланд. — Долго прятать Сокровища нам не удастся. Их обнаружат и отберут. Держу пари, что сегодня же утром появится еще один электромонтер с машиной, если мы не остановим эти помехи.

— Единственное, что можно сделать, это попытаться их экранировать, — предложил Дэвид. — Скажем, поло­жим их в металлический ящик и зароем. Это снимет большую часть помех, если только, конечно, энергия элект­рическая. А это, скорее всего, и есть электричество, даже в Элидоре.

— Я с самого начала так и говорил, — обрадовался Николас. — Вырыть яму и спрятать их. Это уж слишком, если я из-за них радио слушать не смогу. Да и вообще, глупый у нас вид с этими штуками в руках. Ты и Роланд играете в войну с этими палками, Хелен — поит кукол из чашки, а я... — я-то зачем таскаюсь с огромным камнем, словно это драгоценности короны?

— Но Мэлиброн доверил их нам, — сказал Роланд. — Мы не можем его подвести. И Элидор...

— У меня порой от тебя просто голова болит, — обо­рвал брата Николас. — Честное слово! Ну хорошо, когда все это случилось, я тоже загорелся. Но теперь нам это уже не в новинку, и что же это в самом деле такое? Чем Элидор лучше нашего мира? Там одна грязь, да пыль, да камни. Там все умерло, все погибло. Мэлиброн сам так сказал. Кстати, о Мэлиброне. Он думал о том, чего нам стоило добыть его Сокровища? Он нас запускал в Курган одного за другим, но сам-то туда не шел. Какое он имеет право ждать, что мы всю жизнь будем сидеть над ними, как... как клуши?

— Но ведь ты его видел, — сказал Роланд. — Как ты можешь его забыть, если ты его видел?

Николас пожал плечами.

— Ну хорошо, — произнес он. — Ладно. Ладно, я ни­чего против него не говорил. Просто он думает только о себе.

— Да перестаньте спорить, — сказала Хелен. — Честное слово, Роланд, если Дэвид прав, тогда лучше посту­пить так, как говорит Ник, хоть ты его и не одобряешь.

— Что за шум? — спросил мистер Уотсон.

Стиральная машина так гремела, что они не услышали, как он подошел.

— Вы же знаете, у матери мигрень.

—

Извини, пап, — сказал Дэвид. — Ну что?

— Странно, — отвечал мистер Уотсон. — Все монте­ры, как один, говорят, что им всю ночь звонили, и рань­ше второй половины дня они у нас быть не могут.

— Значит, это не только у нас, — заметил Дэвид.

— Ужасно, — сказал мистер Уотсон. — Ваша бедная мать всю ночь не спала. Я сейчас же иду в управление, пусть что-нибудь немедленно сделают. Так дальше не может продолжаться.

— Пап, можно мы покопаем в саду? — спросила Хелен.

— Да, да, делайте что хотите, — отвечал мистер Уот­сон, — только мать не будите. Она задремала.

— Сокровища надо зарыть, — сказал Дэвид, как толь­ко мистер Уотсон ушел. — Если дело в них, монтеры их обнаружат. Другого выхода нет, Роланд.

— Мы с Дэвидом сейчас же начнем копать, — согла­сился Николас. — Яму надо сделать поглубже, а если отец вернется, пока мы не кончим, ему это не понравится.

Хелен с Роландом отправились наверх и принесли че­тыре полиэтиленовых пакета, чтобы положить в них Сокровища. Пакеты пришлось как следует прижать, что­бы из них вышел воздух и они заняли поменьше места. Хелен стянула их резинкой, а потом завязала покрепче бечевкой. В конце сада на свалке, которую должны были вывезти, Роланд нашел старый бак.

Сокровища выглядели все так же: камень, прут из ограды, две палочки и чашка. Роланд сложил их в бак и привязал крышку проволокой, найденной у Дэвида сре­ди запасных частей. Когда Хелен с Роландом спрыгнули в яму, земля закрыла их по грудь. Земля по бокам ямы была крапчатой и шла слоями, сверху темнее, а книзу все светлее, так как в ней прибавлялось песку; отмершие кор­ни растений пронизывали ее насквозь. Тут и там белели голубоватые черепки.

— А вы заметили? — спросила Хелен. — Где ни коп­нешь, всюду уйма черепков. На старом месте то же самое было. Похоже, что их сюда долгие годы выкидывали.

Хелен и Роланд уже с головой ушли в яму и с трудом выбрасывали наверх почти чистый песок.

— Ну хватит, — сказал Дэвид. — Сейчас нам больше не успеть. Давай-ка руку, я тебя вытащу.

— Идет, — сказала Хелен. — Копну еще разок и... ой!

Лопата ударила во что-то. Раздался треск. Хелен вста­ла на колени и вынула из песка осколки керамики.

— Ой, это был кувшин! — вскричала она. — А я его разбила. Взгляни, Роланд, какой красивый!

Она потерла керамику рукой. На теплом коричневом фоне с синеватым свинцовым отливом виднелись голо­ва и передние ноги единорога, нанесенные темно-крас­ным контуром.

— Да ему небось сотни лет! — воскликнул Роланд.

— Я его склею, — сказала Хелен. — Какая жалость! Если б я его не разбила! Я бы все отдала, только б его не разбить!

— Нас застукают, если мы не поторопимся, — заме­тил Николас.

Хелен и Роланда вытащили из ямы, а бак спустили вниз. Дети набросали сверху земли и утоптали ее.

— Ну, все, — сказал Николас.

Когда они вошли в кухню, чтобы вымыть руки, сти­ральная машина смолкла.