Эльфред. Юность короля
Шрифт:
Утром ему было не до завтрака. Он отмахивался отАларда, пытавшегося его растолкать, и в ответ ни злое предупреждение: «Смотри, останешься без еды!» послал его к черту.
– До чего ж ты обнаглел, принц, – проворчал старик и наклонился над своим эрлом и одновременно питомцем. Тот спал.
Правда, меньше, чем через двадцать минут он проснулся, словно от толчка, вскочил на ноги, и, обведя присутствующих дурным взглядом, вытащил из-под себя подкольчужник, расстелил его на лапнике, потому что тот был очень мягким и плохо промокал, и принялся натягивать
– Смотри, и вечером без ужина оставлю, – сердито сказал он Эльфреду.
– Поужинаю у брата, за праздничным столом, – невозмутимо ответил тот. – На тебе, Алард, свет клином не сошелся.
– Праздник-то по какому случаю? – проворчал тот.
– Глупый вопрос. По случаю победы, конечно.
– А ты думаешь, мы победим? – вдруг спросил один из молодых парней – тот, что старательно облизывал ложку, прежде чем убрать ее за голенище сапога.
Эльфред покосился на него с неудовольствием.
– Как, интересно, может быть иначе? – осведомился он. – Разумеется, мы победим.
Лишь рассеянный бы не заметил, насколько слова младшего брата короля приободрили воинов. Впрочем, они были не склонны задумываться, что да как произойдет. Встретиться бы с врагом, да покрепче упереться ногами в землю – и ладно. Задумавшегося убивают первым. Но о победе слышать приятно – ведь говорил принц, младший брат короля. Уж он знает.
До Эсцедуна осталось меньше мили ходу.
– Датчане, конечно, догадываются, что мы здесь, – переговаривались молодые саксы, еще слишком жизнерадостные, чтобы дремать в седле или на марше, если за ближайшим холмом, возможно, ждет настоящая смерть.
– Само собой, знают. Как не знать, – ворчливо отвечали бывалые солдаты, которые так часто рисковали своими жизнями, что почти разучились бояться. Война стала для них привычной работой.
Эльфред ехал впереди своего отряда и поеживался. Январь выдался холодным, а на воине, готовом к битве, как это водится, был только подкольчужник, стянутый ремнями поверх рубашки, да кольчуга. Если б дело было на марше, можно было б закутаться в плащ, но перед боем плащи никто не надевает. В любой момент из-за холма вывернут враги, а руки с оружием вполне могут запутаться в ткани. А уж о том, что придется тащить на плечах лишнюю тяжесть, и говорить не надо. Так что оставалось дрожать и благодарить Бога, что с неба не сыплет дождь.
Под копытами лошадей и под подошвами раскисших в жидкой грязи сапог сочно хлюпало. Эсцедун развернулся перед глазами головного отряда так внезапно, наверное, лишь оттого, что невыспавшимся и продрогшим воинам не хотелось ни смотреть, ни слушать. Просто Эльфред поднял глаза и увидел старую бревенчатую усадьбу, которую разоряли так часто, что никто уже и не помнил, кому она принадлежит. Перед усадьбой расстилалось поле, кое-где испятнанное снегом и вооруженными воинами. Надо сказать,
Принц узнал датчан сразу, даже прежде, чем разглядел два-три тканых стяга с грубым изображением ворона. Норманны расположились двумя почти равными отрядами. Издалека казалось, будто их не так уж и много, но, оценив на глаз, младший брат короля приуныл. Он еще раз оценил расстановку вражеского войска и оглянулся. За его спиной теснились продрогшие воины. Ничего. В схватке согреются.
– Что это они? – подъехав поближе к брату, сурово спросил Этельред.
Брат воззрился на него с удивлением.
– В смысле?
– Странно стоят.
– Похоже, датчане решили разбиться на две равные половины. Может, оттого, что вот те кусты посреди поля мешают идти вперед единым строем?
Король, нахмурившись, оглядел все огромное поле и старую постройку позади датчан. Северные головорезы терпеливо ждали врага. А в середине поля действительно темнели кусты. Они занимали не такое уж большое пространство, но там, где кусты, обычно выемка, полная воды или грязи, в ней легко завязнуть. К тому же…
Эльфред присмотрелся.
– Это терновник, – сказал он и поежился.
– Ладно, – сказал король. – Датчане не дураки. Мы поступим так же. Дели войско на две равные части, Эльфред. Одну половину поведу я, вторую – ты. Поскольку Бургред вернулся в Мерсию, то кроме тебя некому. Свою половину я поведу навстречу левой половине вражеского войска, а ты отправляйся направо. Эй, ставьте мне шатер! – крикнул он слугам.
Те замельтешили. А принц, повернувшись к брату, лишь разинул рот.
– Братец, ты что, с дуба рухнул? Какой шатер?
Глаза Этельреда опасно сузились, и он стал похож на разъяренного волка.
– Тебе следовало бы следить за своим языком, братец, – проговорил он едва слышно, так что его слова мог разобрать только Эльфред. – Марш выполнять приказ. А потом будь любезен вернуться сюда и присутствовать на мессе, которую священник сейчас отслужит в моем шатре, как все добрые христиане.
– По-твоему, датчане будут ждать, пока ты намолишься? Им нельзя позволить атаковать первыми, они в более выгодном положении. Они на возвышенности.
– Бог не пошлет нам победы, если мы не вознесем ему хвалы.
– Вполне можно будет отслужить мессу после победы.
– Если не будет мессы, не будет и победы.
– Да тебя прихватят прямо в твоем шатре и изрубят!
– Молчать! – Этельред побагровел от ярости. – Отправляйся выполнять приказы и даже не думай, что когда-нибудь сможешь указывать мне, как и что делать.
Эльфред скрипнул зубами, но лицо короля скалило ему – спорить тут бессмысленно. Выплескивая раздражение, он закричал на солдат и принялся расставлять их в строй. Он сумел довольно быстро разбить армию на две половины и добился того, чтоб они выровнялись и сомкнули щиты – просто загляденье. Саксы были готовы к схватке, они смотрели на младшего брата своего короля со всем вниманием и готовностью выполнить любой его приказ.