Эльфийская ночь

Дубчек Виктор Петрович

– Ага!
– вскричал Дурта, потрясая кудлами.
– Ты убедился?

Капитан вяло прикинул, не стоит ли уронить челюсть, но решил не переигрывать.

– Убедился, - он кивнул.
– Убедился - это вообще не то слово. Просто невероятно. Ты действительно мудрец. Не то чтобы я когда сомневался...

– Оставь славословия, о благородный капитан, - скромно перебил его Дурта, -

всё сказанное тобою очевидно и без слов. Ежели б Отец-пандарин видел меня сейчас — о, ежели б! с какой уместной ныне всепобедительностью плюнул бы я ему на...

– А теперь-то что?
– спросил Немец, не желая разделять столь своеобразные помыслы.

Дурта осёкся.

– Эээ... как что? Теперь ты получил то, чем грезил, я прав ли?

– А чем именно я грезил?
– осторожно уточнил капитан.

– Всемогуществом, разумеется. Ты грезил всемогуществом.

– Я?!

– О да. Все примитивные натуры грезят всемогуществом, - заявил мудрец с такой уверенной простотой во взоре, что капитану почти расхотелось его пристукнуть.

– И в чём заключается это всемогущество?

– Драконья погибель! Да ведь теперь ты в состоянии путешествовать отнюдь не только лишь между мирами!

Мудрец повернул песочницу набок.

– Зри. Левое и правое превратилися в верх и низ, а верх и низ, напротив...

– Так, и что?

– То же самое перемещение, что прежде перемещало тебя в пространстве, теперь, после перемещения частей уравнения, станет перемещать...

– Дурта!..

– Эээ... Думья.

– Нет. Дурта. Именно что Дурта.

Мудрец обиженно затих.

– Думья, - терпеливо сказал капитан, - я что, смогу летать в прошлое?

– Да, - просто ответил мудрец.
– Но не далее даты твоего рождения. И, разумеется, не летать. Для того, чтобы возродиться в ином времени, тебе придётся умереть во своём... но это, в сущности, мелочи, я прав ли?

– Да, я уже привык. А почему всемогущество-то?

– Эээ... но ведь теперь ты сможешь исправить любую, совершенно любую допущенную тобой ошибку. Ведь ровно с такой целью и отправился в прошлое Кави.

Бедный Кави

мандражировал настолько явно, что это становилось уже почти неприличным. Даже мелкая его версия - и та воспринимала происходящее куда спокойней.

– О да, разумеется, - желчно сообщил бывший принц-консорт, - ведь юный я отнюдь не испытал блаженства супружеского союза с прекраснейшей из женщин Вишвы!

– Слушай, а что — действительно так хороша?
– поинтересовался коварный капитан.

Следующие полчаса он только уважительно поддакивал - и спокойно размышлял о своём. Ближе к финалу эльфийских излияний Немец впервые задумался о том, что за всё время пребывания в Вишве ни разу не видел местных женщин.

Приём в честь предстоящей коронации оказался первым светским мероприятием Варты, на котором предстояло побывать капитану. Он сменил одежду, побрился, - конечно же, используя Пагди, - выяснил тонкости этикета; ничего особенного. Герою кампании полагалась свита — он затребовал всех ближних своих в этом мире.

Кави-старший подобрал себе новый клинок — тонкий и лёгкий, из годного металла. Конечно, до Пагди этому мечу было далеко, но Кави не желал менять ВУС.

– Все эльфы от природы амбидекстры, - объяснил эльф капитану.
– Я учился мечному бою у людей, кои суть правши, потому и избрал основною десницу; ныне же перейду на шуйцу — то не горе.

Кави-младший выправил новый костюмчик — до ужаса чёрный, с серебряными нитями в самых вызывающих местах. Вкус в одежде у эльфа за сорок лет совершенно не изменился.

Дурта причесался.

"Младший князь Пачима", сперва так не полюбившийся Немцу, и в самом деле отхватил дворянство — и совершенно потонул в мечтах о том, с каким шиком навестит родную деревню.

– Ты уходишь, потому что уровень цивилизованности нашего мира недостаточно высок для тебя?
– прямо спросил Содара.

– Да примерно один хрен. У вас со стен жопы, у нас — в телевизоре. В Варте как-то честнее даже.