Эльф
Шрифт:
– То есть эльфы хорошие, а мардоги плохие?
– Хорошие тут только мы. Эльфы умные, а мардоги глупые и очень злые. Эльф может дать ребёнку конфетку и уйти, если ребёнок ему не мешает, а мардог сначала убьёт ребёнка, потом съест конфетку сам, а потом только подумает. Хотя нет, он и думать не станет.
Глаза у детей округлились, но несколько ребят хихикнули, и обстановка немного разрядилась.
– Разница между мардогами и эльфами в том, что эльфы по своему развитию выше людей, а мардоги ниже. У эльфов есть редкие способности, например, идеальное зрение,
– А зачем тогда эльфов убивать, если они хорошие?
Это первый курс, который задал подобный вопрос, и Светлана быстро нашлась с ответом:
– А потому что главное существо на планете Земля – человек. И он должен контролировать ситуацию. Также у всех людей должны быть одинаковые условия для развития. Ни один житель Земли не отдал своё тело добровольно. Они захватывают тела без разрешения. Поэтому мы стоим на страже мира и безопасности всего человечества.
– Но вы же с эльфом и мардогом убиваете человека!
– Да, – Светлана повела плечом, – ради общего блага иногда приходится идти на жертвы. Мы не уверены даже, что разрывы между нашими мирами были согласованы. Может, они их специально сделали, чтобы прислать десант для захвата ресурсов.
– А разрывы часто происходят?
– Последний, известный и задокументированный, произошёл около четырёхсот лет назад. Может, сейчас ещё мелкие где-то и происходят, но наша аппаратура ничего не фиксирует.
– А есть такая аппаратура?
– Да, есть. Вы к Славику в лабораторию все ходили?
– Ага, кровь сдавали.
– Вот у него там целая бригада, которая занимается техникой, биологией, химией, компьютерами. В каждой нашей школе на планете есть такое подразделение. Некоторые из вас не уйдут на оперативную работу, а останутся заниматься научной, от которой, кстати, зависит половина дела.
– А такая школа не одна?
– Три в России. Штаб-квартира нашего управления находится в Санкт-Петербурге. Там тоже есть школа. Но им не так повезло, как вам. Там много начальства, все на виду. И ещё одна школа – на Дальнем Востоке. Руководство, как вы поняли, осуществляется из Питера. Ещё на планете девятнадцать таких организаций. Мы все сотрудничаем и регулярно обмениваемся информацией.
– Вот откуда столько иностранных языков в программе.
– И два из них – неземные.
– А откуда вы эти языки знаете?
– Из пыточной. У нас есть тюрьма для этих тварей. Не бойтесь, она отлично охраняется. Эльфы идут на сотрудничество хорошо, некоторые ждут следующего разрыва, чтобы вернуться домой. Мардоги же сотрудничают плохо, их умственные способности зашкаливают в отрицательную сторону. Для этого и нужна пыточная.
– Она
– Как вам сказать… – Светлана сделала вид, что задумалась. – Вы видели, сколько зданий в этом комплексе?
– Много, ещё не успели всё обойти.
– В некоторые вас ещё много лет не пустят. А сколько человек здесь учится?
Дети растерянно уставились на неё.
– Давайте посчитаем, – продолжила Светлана. – С четырнадцати до двадцати двух лет получается девять курсов. Минимум на курсе шесть человек, максимум – пятнадцать. Если по максимуму, то сколько?
– Сто тридцать пять! – выпалила Леночка.
– Что-то многовато места для сотни человек, – буркнул Никита.
– А я вам говорила, что вы особенные.
– Всё остальное место занимает тюрьма? – поёжилась Леночка.
– Нет. Не только. Всё остальное место занимает Уральское отделение Всемирной Организации Защиты Земли. То есть школа находится сразу при организации. Все наши школы расположены так. И здесь много народу работает. Семьдесят процентов ваших учителей – действующие охотники. Например, учитель эльфийского и учитель языка мардогов параллельно участвуют в захватах и допросах в качестве переводчиков. А наш главный следователь Антон Александрович будет преподавать у вас право и юриспруденцию.
– Получается, что все сотрудники – выпускники школы?
– Нет, не все. Некоторые являются гражданскими специалистами. В основном вспомогательный персонал: повара, дворники, сотрудники прачечной. Но есть и некоторые учителя. Многие из них оказались не в том месте, не в то время и увидели то, что видеть не следовало. Но мы же не варвары, чтобы зачищать гражданское население под ноль. Им разрешили подписать договор о неразглашении и оставили здесь работать. Кстати, на очень хорошую зарплату.
– Хорошая зарплата? Даже у уборщицы?
– У них особенно. Очень тяжело после допроса отскребать мозги мардогов от стен.
– А нам сколько будут платить? – с горящими глазами спросил Никита.
– Если к моменту окончания учёбы ты выживешь, то тебе это будет не важно. У тебя будет всё необходимое для жизни в том размере, в каком пожелаешь.
– А чего не будет? – в голосе Леночки послышалось подозрение.
«Свободы, – подумала Светлана. – А девочка умная. Поняла, наверное, что не всё так радужно».
– У вас будет интересная и насыщенная жизнь, надёжное плечо друга и гарантированное будущее, – ответила женщина и решила быстро перевести тему, пока её подопечные не начали выдвигать свои варианты. – А теперь самое интересное. Когда сосуд, в котором уже живёт пассажир (будем называть его симбионтом), умирает, у существа есть ровно сорок три минуты и двенадцать секунд после остановки сердца, чтобы переселиться в другое тело. Но находиться оно должно в радиусе не более восьмисот сорока метров. Покинуть живое тело существо не может! Поэтому правило первое: убивать существ – только в глухой безлюдной местности или на специально отведённых территориях, где находятся исключительно «чистые» люди, наши люди.