Шрифт:
В такие моменты обычно нужно говорить что-то умное и важное. Или хотя бы думать о чём-то вечном и философском. Но в голове было пусто.
Светлана склонилась над телом и вытащила из него свой нож. Убивать кого-то сегодня в планы не входило. Это так… случайность. После обеда она хотела поговорить с сыном и как раз готовилась к разговору, когда это существо ворвалось к ней в дом. И теперь нужно было навести порядок, пока Степан не вернулся из школы.
Светлана взяла сотовый телефон:
– Ситуация 02. Мне нужно помочь с уборкой.
– Где? – после нескольких
– Вот я и отдыхаю. Порядок навожу. Помогите мусор вынести. И быстрее, а то Степан скоро вернётся.
Светлана распахнула окна, чтобы проветрить комнаты, перешагнула через труп и, прихватив окровавленный нож, прошла в ванную. Она понимала, зачем приходила эта тварь, но решила подумать об этом позже. Сейчас хотелось лишь одного – смыть кровь с рук и избавиться от стягивающего ощущения на коже. Женщина сунула ладони под воду, тщательно вымыла, потом почистила пальцы щёткой, вытерла руки насухо и взглянула в зеркало.
– Ну, бывает и так, – кивнула она своему отражению. – Май на улице.
Светлана ещё раз проверила руки на наличие пятен и взяла нож. Тонкие пальцы тщательно протёрли ватным диском блестящее лезвие, аккуратно и трепетно погладили узоры на старой витой ручке и завернули его в бархатную бордовую салфетку. Она опять посмотрела в зеркало. Светлые волнистые волосы растрепались во время схватки и непослушно выбивались из хвоста. В уголках глаз уже виднелись первые морщины, хотя ей и удавалось прятать их под косметикой.
– Май, – задумчиво проговорила она, – ты стала старше ещё на один май.
У Светланы были выразительные голубые глаза, и в юности ей часто говорили, что из-за них она походила на ангела. Но годы и специфика работы взяли своё: юношеская миловидность ушла, ангельская наивность в глазах пропала, а губы стали тоньше и всё чаще напряжённо сжимались, делая её похожей на суровую учительницу. Вот как сейчас…
Светлана оскалила зубы, осмотрела их и спросила у своего отражения:
– Когда же руки дойдут брекеты поставить?
Затем сняла заляпанный кровью костюм.
– Чёрт, не успела переодеться. Хоть бы предупреждали, когда нападать собираются. Как я его в химчистку буду отдавать? – Она покрутила в руках жакет, попробовала потереть пятна холодной водой, но дорогая шёлковая ткань явно была испорчена. Светлана покачала головой, скомкала одежду, запаковала её в мусорный пакет, чтобы Степан не увидел, и пошла в комнату переодеваться.
Несколько крепких мужчин в костюмах грузчиков приехали очень быстро, тихо запаковали тело в плотную белую ткань, затем в картонную коробку из-под мебели и бесшумно исчезли из квартиры. Светлане оставалось только вымыть полы, поэтому через час дома было чисто, и сейчас она уже помешивала суп и смотрела в окно.
Весна разгулялась в полную силу. Май на Урале – это время, когда где-то на солнце уже настоящее лето, отцветают одуванчики, покрывается пылью подорожник. А в тени под кустами трава ещё свежая, молодая. Там даже снег лежит. Десять лет назад в такой же солнечный и свежий май она осталась одна. Отец Степана,
Из раздумий её вывел звук хлопнувшей двери.
– А-а-а, как вкусно пахнет, – Степан появился на пороге кухни. – Мам, как классно, когда ты дома. Что на обед?
– Грибной суп, как ты любишь, – Светлана обняла сына. Он очень похож на неё, только волосы темнее и фигурой весь в отца. Вырастет, будет высоким и крепким охотником. – Как дела в школе?
– Нормально, чтоб её черти съели. Ненавижу эту школу. Историк вообще неадекватный. Представляешь, у меня там одни пятёрки стоят, а он заявляет, что в году пятёрку не поставит, потому что я на отлично не знаю его предмет. Блин, ты уже убраться успела? Чисто так! Только химией какой-то пахнет. – Степан помыл руки и схватил со стола кусок хлеба. Он жевал и говорил одновременно о том, как его раздражает школа. Светлана терпеливо слушала, хотя из-за чавканья и половины не разобрала.
– Тогда меняем школу с сентября. Переходишь ко мне.
Степан замолчал. Прожевал и проглотил всё, что было за щекой. Выражение лица сразу стало взрослее и серьёзнее. Он сел за стол и стал молча есть суп, отламывал хлеб маленькими кусочками и отправлял его в рот.
– А жить где? У тебя закрытая школа, дети там же и живут. А мы ездить будем? Так далеко каждый день.
– Нет. Там и будем жить. Я в корпусе для преподавателей, ты – в мужском студенческом. Квартиру закроем или сдадим. Можем продать и купить поближе к школе.
– Ну, у вас школа там какая-то странная. Когда ездили с тобой, на меня все ученики смотрели, как на загадку природы.
– Да, действительно, школа необычная. И дети там учатся не обычные, а одарённые. Им специфическое воспитание нужно.
– Ну-ну, по четыре часа физподготовки в день, как у спецназа. – Мальчик доел суп и пошёл мыть тарелку.
– Степан, ты же понимаешь, что это вопрос решённый. Мы несколько раз с тобой об этом говорили. Ты подходишь по всем параметрам. А в этой школе у тебя нет друзей, учителя тебя ненавидят за твой острый язык. Что тебя сдерживает?
– А моя аллергия?
– Ой, проблема! Один укол в месяц, и тот не по расписанию – вот и вся аллергия. Это же не диабет! С сентября как раз набор твоего возраста. На Новый год съездим в Румынию на каникулы вместе, докупим лекарство.
Крыть было нечем. Степан замолчал, обдумывая услышанное.
– Хочешь, ты в эту старую школу вообще больше не пойдёшь? Поедешь со мной, осмотришься. Посидишь на уроках, с учителями познакомишься.
– Мне ещё учиться две недели.
– Я позвоню твоей классной, по оценкам у тебя там всё нормально, пусть закрывают табель и готовят документы.