Элеонора
Шрифт:
Хозяин и послы направились в крепость, где, в присутствии всей знати, девушка должна была решить – быть или не быть войне.
11
Внутри крепости находилась площадь, на которой обычно собирались для принятия решений по важным общим делам. Так же и на этот раз все дворяне, пребывающие в крепости Хелтубнели, и послы от лезгин собрались на этой площади, где своенравная Элеонора должна была объявить им свою волю. Все взволнованно ждали ее.
Вдруг народ расступился,
– Дочь моя! – сказал он ей. – Лезгин Аслан-Гирей явился просить твоей руки. Здесь находятся его послы н ждут твоего ответа… Скажи, любишь ли ты этого лезгина?
Все затаили дыхание.
– Да! – сама удивляясь звуку своего голоса, произнесла Элеонора.
Народ ахнул и зашумел.
– Элеонора! – воскликнул изумленный отец, – что ты сказала? Может быть, это слово случайно сорвалось с твоих губ?
– Нет! – ясно и твердо ответила девушка. – Я люблю Аслан-Гирея, люблю всей душой и не считаю нужным это скрывать… Но знайте, – как бы я его ни любила, я никогда не стану его женой, не сделаю его своим господином.
– Вы слышали, господа? – обернулся к послам обрадованный отец.
– Постой, отец! – остановила его Элеонора, – я не кончила говорить.
– Что ты хочешь еще сказать? – с испугом спросил отец
– Я не пойду замуж ни за Аслан-Гирея, ни за кого другого, если он не докажет мне своей храбростью, что люби; меня… Мне поклоняются многие, помимо Аслан-Гирея, многие ищут моей любви, и среди них, – тут девушка с победоносной улыбкой обвела собравшихся своим завораживающим взглядом, – многие нравятся мне, очень нравятся… Я не хочу оскорблять никого. Кто жаждет моей любви, пусть сразится в единоборстве с Аслан-Гиреем, и тот, кто победит, станет моим господином и повелителем…
– Что ты сказала? – кинулся к ней отец.
– Не мешай мне, отец!.. Нет в мире силы, которая могла бы поколебать мое решение. Вы согласны с моим условием, послы?
– Да, прекрасная!.. Ради тебя Аслан-Гирей сразится с целым миром.
Элеонора обратилась к юношам:
– Кто хочет стать моим супругом, кто дерзнет испытать свою судьбу? Пусть выступит вперед!..
Из толпы вышли двенадцать юношей, таких статных, что даже врагов ослепила бы их мужественная красота. Кречиашвили стоял в толпе. Он вздрогнул, глаза его засверкали, он шагнул было вслед за юношами, но споткнулся и остался на месте.
Послы поклонились и удалились сообщить Аслан-Гирею об ожидающей его судьбе.
12
Светало. Небесная синева просветлела, и первые солнечные лучи затрепетали на ней. Взмахнула крыльями ласточка, взвилась в воздух, ликующим щебетом приветствуя зарю. Ей откликнулись другие певчие птицы, славословя восходящее солнце. Природа встрепенулась, проснулась вся
Вдруг в лезгинском лагере заиграли на ствири, – далеко разнеслась печальная весть. Аслан-Гирей вспомнил, что счастье еще далеко от него, и надо преодолеть еще долгий, трудный путь, пока коснется губами губ своей возлюбленной, пока наступит для него час блаженства.
Еще раз затрепетали в воздухе звуки ствири, и снова вздрогнул Аслан-Гирей. Привычные звуки, не однажды утешавшие его опечаленное сердце, рассеивавшие его тоску, на этот раз прозвучали для него похоронным звоном, – они словно разлучали его с прекрасным миром.
Им овладело непонятное, доселе неведомое ему чувство жалости к самому себе. Он опустился на колени и воздел руки к небу. Скупые слезы упали из его глаз, – только две капли, две слезы! Но, боже мой, какие это были слезы! Человек, никогда раньше ни о чем не просивший, человек с испепеленным сердцем, молил, поддавшись минутной слабости:
– О аллах! Дай мне единственный миг счастья, один лишь единственный! – шептал он.
Из крепости донесся звук воинственного рога. Аслан-Гирей вскочил на ноги.
Он выпрямился, потянулся и, охваченный жаждой борьбы, резким движением засучил рукава.
Поступь его была похожа на гордую поступь льва, но ненасытность тигра сверкала в его глазах.
– Пришел час, – посмотрим, кому достанется Элеонора! Он направился к своему войску.
Ворота крепости открылись, и оттуда стройно выступила дружина Хелтубнели. Впереди шли двенадцать богатырей, подобных соколам, вооруженные с головы до ног. У иных едва пробивался пушок над верхней губой, у иных в сверкающих глазах трепетала радость, – все они отважно ждали своей очереди в бою. Это были самоотверженные служители Элеоноры, те, которые поклялись или завоевать любовь девушки или погибнуть. Выступила дружина лезгина. Оба войска стали поодаль друг от друга. Между ними образовалось подобие арены, и вскоре с двух сторон вылетели на эту арену два сокола, двое юношей с львиной осанкой. Они обежали вокруг арены, измерили друг друга грозным взглядом. Понеслись навстречу друг другу, столкнулись и отпрянули, как бы отброшенные встречным огнем своих глаз, сошлись и, занеся кинжалы, замерли в тигровом прыжке.
Элеонора смотрела с башни на это зрелище. Ее глаза горели, на губах блуждала улыбка. В каком-то исступлении ждала она исхода борьбы. В это мгновение она была похожа на тигрицу, ликующую в предвкушении крови.
Вот сверкнули кинжалами, двинулись, пошли, – кто знает, чью жизнь оборвет смертоносное острие! Лезгин вскинул левую руку, схватил грузина за руку, державшую кинжал, и стремительным движением вонзил в сердце юноши свой кинжал по рукоять.
Грузин пошатнулся и, захрипев, рухнул на землю… Девушка вздохнула с облегчением…