Элемента.L
Шрифт:
– И как? – улыбнулся Дэн.
Арсений пожал плечами и улыбнулся в ответ:
– Само собой. Словно это от тебя не зависит. А она? Хотя зачем я спрашиваю! – махнул рукой Арсений, - Разве кто может устоять перед великолепным доктором Майером?
– Что все так плохо? – кисло спросил великолепный доктор.
– Ну, кому как, - снова пожал плечами товарищ, - Раньше тебя это не особо тяготило. Ни повышенное внимание, ни толпы поклонниц, ни всеобщее обожание.
– Вот давай только без преувеличений, - возмутился Дэн, - У тебя все то же самое, только тебе кроме твоей Изабеллы никогда никто не был нужен, а у меня такой Изабеллы не было, и я ни от чего и не отказывался.
– Ладно, - примирительно
– Меня все беспокоит, Сень. И то как сказать ей, что она не такая как все люди. И то, как она воспримет то, что мы вообще не люди. А еще я боюсь, что она привяжется и будет ждать от меня того, что я не смогу ей дать. И я боюсь разбить ей сердце, боюсь сделать ей больно, всего боюсь, потому что ни в чем не уверен.
Он встал и подойдя к кухонному столу, уставился в окно.
Кофемашина отшипела, но Арсений даже не обратил на нее внимание. Он подошел и встал рядом с Дэном.
– Дэн, доверься своим чувствам. Поступай так, как чувствуешь. Да, потом может быть все измениться, но, если сейчас она тебе важна, будь с ней. А время расставит все на свои места. Не пытайся это анализировать. Я вообще считаю, что по сравнению с чувствами, наш разум мал и слаб. Любовь - это чувство, страх - это чувство, боль - это чувство. Мы пытаемся их контролировать, а должны, наоборот, слушаться. Потому что они сильнее нас, они мудрее нас, и они больше нас.
Дэн ничего не ответил. Где-то там в глубине души он с Арсением был согласен, но до того глубокого знания, которого достиг его друг, всю свою сознательную жизнь любя одну и ту же девушку ему было еще так далеко.
Они выпили кофе, и Арсений не был бы Арсением, если бы не спросил Дэна о его работе и его необычной бабке. И Дэн рассказал ему про Сару.
– Что-то мне твоя работа нравиться все больше и больше!
– не скрывая восторга, воскликнул Арсений, - Слушай, возьми меня с собой! Это же просто хрен знает, что такое, если в теле человека есть и душа человека и душа алисанга. У тебя там вообще паноптикум какой-то. Я бы даже сказал бестиарий или кунсткамера!
– Слышь, любитель острых ощущений, ты поосторожнее с выражениями!
– строго сказал Дэн.
– Дэн, без обид, я совершенно серьезно. Это же так интересно! Мне всегда казалось, что у вас у мемо, просто бесподобный дар - проникать в чужую память. Ну, пожалуйста! - и он только что хвостом не завилял.
– Ладно, - согласился Дэн, - мне всё равно надо бы кое что проверить, а бабка, скажу я тебе какая-то пренеприятнейшая. У нее с моей Купчихой какой-то давний конфликт и я хотел разобраться что там к чему.
– Я согласен!
– обрадовался Семен.
– Ну что?
– улыбнулся Дэн, - Как в старые добрые времена?
Он взял Арсения за руку.
– Технику безопасности помнишь?
– Обижаешь!
– пожал плечами Семен.
Глава 31. Раиса
В Доме Престарелых заканчивался обед. Волошинскую, приходящую на обед одной из первых, а уходящую одной из последних, чтобы ничего из разговоров не пропустить, Дэн увидел сразу. Другие старушки в столовой сами подносили свои тарелки собиравшей грязную посуду Кате, но Волошинская никогда. Вот и сегодня она встала, закончив обед, и гордо последовала к выходу, оставив грязную посуду на столе. Спасибо, правда, сказала, но не более того. Дэн с Арсением ждали ее в коридоре. Дэн показал на нее пальцем, Арсений кивнул и через мгновенье четыре скучные стены, чистые, но безликие предстали перед ними во всей своей красе. Экран памяти светился отрывками обеденных разговоров. Женщина явно заново прокручивала их в своей голове, чтобы ничего не забыть.
Арсений
– Вы целовались прямо на кладбище?
– шепотом спросил потрясенный Арсений, когда дверь за ними закрылась, и они были еще в межвременном тумане. Арсений знал, что здесь их почти не было слышно. И чем глубже в воспоминания они уходили, тем громче можно было говорить.
Дэн кивнул, не глядя на потрясенного друга и осмотрелся. Комната была тети Зины, но самой Зинаиды Ивановны в ней не было. Зато была Волошинская. И Дэн не сильно удивился, когда понял, что она роется в чужом комоде. Толи действительно она что-то искала, толи ей просто было интересно копаться в чужих вещах, но она методично открывала ящик за ящиком, аккуратно перебирая содержимое, стараясь не нарушать порядок разложенных вещей. Она закрыла последний ящик и стала прощупывать кровать, зная, что многие держат ценные вещи именно под подушкой или под матрасом. Боясь ее спугнуть, на этот раз Арсений указал пальцем на то, что она нашла. Но Дэн и сам уже понял. Завёрнутый в целлофановый пакет и зачем-то в носовой платок сверху, это был потерянный паспорт. И Волошинская, убедившись, что это он, засунула его в карман прямо вместе с этим платком и пакетом и вышла. Они вышли вслед за ней.
В больничном коридоре, она встретила Дэна, который не обратил на нее внимания, чем изрядно повеселил Арсения. И дошли до ее комнаты, где украденный документ она спрятала под подоконником и как ни в чем не бывало тут же вышла. Они снова вышли за ней, но только что закрытая дверь внезапно засветилась и теперь уже Дэн, не раздумывая тут же ее открыл. Но интуитивно остановился на пороге - стоя в пол-оборота к двери в пол-оборота к Волошинской в ее комнате был Шейн. Шейн не мог их почувствовать, их разделяла граница измерений, но Дэну показалось, что он беспокойно обернулся при их появлении. Но тут же Дэн понял, что беспокоился Шейн о другом. Освобожденный от ненужной упаковки в виде видавшего вида пакетика и платка, Волошинская передала Шейну паспорт.
– Как и обещала, - сказала она, протягивая Шейну красную книжечку.
Он не стал даже проверять, засунул полученное в карман, передал бабке из руки в руки деньги, кивнул и стремительно вышел. Дэн едва успел отскочить с прохода. Бабка же села на кровать, с удовольствием послюнявила палец и начала пересчитывать согнутые пополам купюры. Арсений пытался последовать за Шейном, но этот эпизод бабкиной памяти заканчивался за дверью, в которую вышел Шейн глухой стеной и у него ничего не получилось. Куда спрячет или потратит эти деньги старуха, Дэн смотреть не хотел, и взяв Арсения за руку, он вновь вышел в комнату с Экраном.