Элемента.L

Лабрус Елена

Дэн несколько раз спускался в столовую, чтобы перенести в свою комнату весь предложенный им с Шейном на сегодня обед. Первое, второе, салат и неизменный компот, да еще с булочкой. Проголодавшийся Дэн не смог ни от чего отказаться. К счастью, магазин был недалеко, и Шейн не задержался, обед к его приходу еще не остыл. Так как сабантуй запланировали на вечер, то принесенные Виленовичем яства так и оставили пока в пакете и принялись за казенную еду.

Что бы ни говорили про грозную с виду повариху, а готовила она хорошо и на продуктах не

экономила. Ну, разве что, чуть-чуть. Обед был вкусным и сытным. Порции основательные. И они пытались обедать и разговаривать одновременно. Правда, из всего предложенного Шейн по причине своего вегетарианства ел только салат и ковырялся в рисе, добавленном как гарнир. Но Дэн всегда неизменно приносил ему полный обед, потому что никогда не был уверен, что Шейн не изменит своим принципам питания именно сегодня. И поскольку сегодня Шейн остался им верен, Дэн с чистой совестью доедал его порцию борща.

Честно говоря, картинки, увиденные Дэном в памяти Купчихи, хоть и не повлияли на его аппетит, но покоя ему не давали, и он рад был наконец, поделиться увиденным с Шейном.

– Новости две, - ответил он на невысказанный Шейном вопрос.

– Как обычно, одна хорошая, другая плохая?
– уточнил Шейн.

– К сожалению, да, - он переставил тарелки. На второе был рис с запечённой в духовке рыбой.

– Это к счастью! Я подумал, что обе плохие - горько пошутил Шейн.

– Плохая в том, что она не настоящая Купчиха, - Дэн аккуратно извлекал вилкой кости из рыбной мякоти.

– Несмотря на все эти внушительные подробности ее детства?
– опешил Шейн.

– Все эти подробности - и есть хорошая новость, значит, скорее всего, она знала настоящую.

– Не факт, - вяло возразил ученый.

– Факт!
– уверенно парировал парень, - во-первых, у нее документы, во-вторых, вещи настоящей Купцовой, и в-третьих, все эти подробности бабка придумала не сама, ей их сама Купчиха скорее всего и рассказала.

Шейн снова задумчиво поковырялся в рисе, устало вздохнул:

– Значит ей определенно не сто с лишним лет?

– Нет, ее вывезли из Варшавского гетто совсем маленькой. Она родилась где-то в 1940 году, может чуть раньше, может чуть позднее, - ответил Дэн, не задумываясь, и только не услышав ничего в ответ, поднял глаза от тарелки и увидел ошарашенного Аркадия Виленовича.

– Ты сказал Варшавское гетто?
– Шейн смотрел на него как на полоумного, - Вывезли из Варшавского гетто?

– Да, я видел. В то время, когда она говорила о якобы матушке, о своей усадьбе, о крестьянских детях я видел как ее вывезли, и потом детский дом в Варшаве, а потом в возрасте лет девяти ее забрала оттуда тетка и повезла в Россию.

– Варшавское гетто. Ты уверен? - Шейн снова недоверчиво смотрел на Дэна.

Дэн, давно уже бросивший есть, отхлебнул из стакана еще теплый компот.

– Я уверен. Эти воспоминания были, самыми что ни есть, настоящими. Живыми, рельефными и очень эмоциональными, - он ненадолго прервался, снова отхлебнул компот и немного подумав, добавил, - Лулу переводила с польского. Она же идентифицировала Варшавское гетто.

Шейн

молчал, и Дэн продолжил:

– Ее вместе с другими детьми вывезли в грузовике с каким-то хламом.

– Ирена Сендлер, - неожиданно вставил Шейн.

– Что?
– не понял Дэн.

– Не что, а кто, - поправил его Шейн,- Ирена Сендлер, девушка, которая спасла из Варшавского гетто более двух с половиной тысяч детей.

Теперь была очередь Дэна удивиться. А Шейн продолжал:

– Она выносила их в своей сумке, выводила через подземные коммуникации и щели в стенах гетто. Некоторых детей даже перебрасывала через забор. И вывозила на грузовике под брезентом. В грузовике ездила собака, которую приучили лаять на охранников, чтобы они не услышали шум или плач в грузовике.

– Собака, да, Аркадий Виленович, да, там была собака, - сообщил совершенно пораженный Дэн.

– Потом ее схватило Гестапо. Ирену пытали. Ей переломали руки и ноги, и она никогда не смогла больше нормально ходить. Ее должны были казнить, но удалось подкупить охранников, ее спасли. Но потом, уже после войны, снова суды, допросы, - Шейн ненадолго задумался, - Великая была женщина! Не думал, что вновь вспомню о ней в Доме Престарелых в российской глубинке.

Он тоже потянулся было к компоту, но передумал:

– А что на счёт чая?

Дэн посмотрел в угол, где стояла бутыль с водой.

– Сейчас сделаем, - он поднялся и стал наливать воду в чайник из пластиковой емкости, - Откуда вы знаете про Ирену Сендлер?

– Друг мой, мы были знакомы!
– буднично ответил Шейн, - эта удивительная женщина умерла в возрасте 98 лет в 2008 году. А мы так и не смогли убедить Нобелевский комитет присудить ей премию мира, - горько вздохнул он.

Дэн включил чайник, поставил на стол перед Шейном две коробочки с пакетиками, хотя был почти уверен, что он выберет зеленый, а не черный чай. Больше к чаю кроме столовских булочек у него ничего не было. К счастью, в шкафчике нашлась чистая чашка.

Шейн сидел, задумавшись, и ничего не говорил, пока вода не закипела. Отщёлкнувшая клавиша вскипевшего чайника вернула его к действительности, он тяжело вздохнул и обратился к Дэну:

– Скажи, мой юный друг, какой у нас дальше план работы?

Дэн хотело было спросить, а есть ли у них план, но он ведь знал, что дальше делать, поэтому кривить душой не стал и, поставив перед Шейном чашку с кипятком, сказал просто:

– План все тот же, Аркадий Виленович. Работаем с бабкой дальше. Тем более мы столько сил и времени потратили на то, чтобы просто вывести ее из состояния ступора.

– Это да, и я, признаться, горжусь этим твоим успехом. Ты просто молодец!
– похвалил его Шейн.

Дэн опять чуть было не покраснел от смущения, но деловой настрой позволил ему быстро переключиться:

– Спасибо! Я кстати, заметил, что, как только старушка чувствует сильное беспокойство, она тут же возвращается к этой картине: рожь, поле, сосны. Думаю, это работа профессионального гипнотизера и, скорее всего, психотерапевта.

– Думаешь, это была терапия?
– уточнил Шейн.