Элемент власти. Том IV

Мельник Андрей

— Я не ощущаю тут присутствие Григори. И эти люди не из его гвардии: на них чужие доспехи. Готовься к бою, но старайся не убивать. Я хочу знать… — Я нашёл взглядом портальную площадь, и с трудом подавил ярость в душе: она была уничтожена.

Камня на камне не оставили, гады!

— Я очень хочу знать, что за чертовщина здесь происходит…

Три десятка стражников упали на колени, попав под давящую ауру разозлённого правителя. А вскоре за ними последовали и остальные. Маги и обычные бойцы — все те, кто не по праву держал оружие в руках столицы вассального королевства…

Глава 17

Битвой

это не было. Даже избиением не назвать…

На улице, к моему огромному удивлению, вообще не было ни одного гражданского. А все «остальные» явно принадлежали к какой-то агрессивной военной структуре.

Противники гордо сопротивлялись! Не больше пары минут… И начали говорить. Конечно, особо упёртые, стиснув зубы, молча теряли сознание. Но мне было плевать, поскольку другие оказались не столь принципиальными.

Как я и подозревал, вся эта шайка, захватившая город, к моему верному вассалу не имела никакого отношения. Это люди Хмурой долины. Себя они считали народом без государства, который давно желал получить своё. Другими словами, восставшие сепаратисты.

Больше всего удивляло то, насколько внешне они были непохожи друг на друга. Тут и представители «загорелых народов юга», и «степняки с узкими глазами»… У одних волосы светлые, у других — тёмные, у третьих — рыжие… В общем, географически люди явно из разных концов не то что континента, а целого мира. И про народ — это они сильно загнули. Может, духовно они и едины, но все прочие признаки отсутствуют, на что я им и указал. А после потребовал рассказывать, что здесь случилось и какого чёрта они забыли в моём городе. И тут выяснилась грустная история, постигшая королевство Борос и его столицу Дижон в частности.

После того как хаос закончился, а мы ушли и за мной последовал Григори, местные взбесились не на шутку. Многие высказались против нововведений, такой смены власти и вообще, чуть ли не устроили бунт, желая свергнуть моего коллегу, если так можно сказать. Но вскоре Григори вернулся, а вместе с ним и лояльные ему солдаты. Их было меньше, чем бунтующих. Но достаточно, чтобы захватить стратегически важное место — Дижонскую крепость. Всё же надо понимать, что Григори не просто так занимал местный престол. Он был и остаётся сильнейшим магом в этой части архаритских земель. И он понимал недовольство своих жителей.

И всё это происходило под постоянный дождь из слимов, так что люди были вынуждены вести ещё и борьбу с этой гадостью. Разделённые и разобщённые, каждая группа выживала своими силами. А тем временем на востоке назревала своя гроза…

Эти так называемые «хмуряне» жили в огромной долине, начинающейся, можно сказать, за стенами города и уходящей глубоко в земли архаритов. Эти территории делили между собой сразу три государства. И когда волна со всей долины докатилась до хмурян, те побежали в сторону Дижона. Только вот местным вождям восстания это не понравилось…

В общем, интересами не сошлись. Местные не хотели видеть этих «варваров» в своём доме. Да и, кроме прочего, начались проблемы с поставками продовольствия. А хмурым требовались крепкие стены, потому как они устали от слимов и от своего вынужденно кочевого образа жизни. То есть и тем и другим был нужен этот город.

Обычно

такие ситуации разрешает правитель, находя компромиссы, но не в этот раз. Как говорится, нашла коса на камень. Никто не хотел уступать. Все были слишком злы и агрессивны, чтобы уступить друг другу.

Горожане собрали ополчение и попытались разбить пришлых своими силами, но позорно проиграли тем, кто успешно выживал, кочуя с места на место. Григори с горсткой верных солдат не спешил вмешиваться, так как в открытом сражении преимущество было бы на стороне врага.

Местным свободолюбивым дижонцам ничего не оставалось, кроме как запереться в городе, подготовиться к осаде и ждать помощи. Но вместо помощи на горизонте появились осадные машины хмурян, и стало понятно, что шансов у них нет. И дело не столько в этих орудиях, сколько в самих кочевников. Хмурян было слишком много, а их нравы — очень суровыми.

Многие в обороне справедливо решили, что в случае войны за Дижон они могут просто все помереть. И тогда предводители восстания активировали порталы, установленные в пределах города, и рванули со своим барахлом и семьями прочь из города.

Защита города продержалась всего сутки, но за эти сутки город практически опустел. Некоторые, видимо, не могли смириться в целом с произошедшим, потому остались, другие не смогли уйти по каким-то своим причинам, и все они теперь прячутся в домах и подвалах, а сам город захвачен ликующими жителями долины.

Портальную площадь хмуряне уничтожили, чтобы никто не мог вмешаться. Никто бы и не смог в здравом уме, потому они здесь и оставили чисто номинальный гарнизон, а всей своей воинствующей толпой отправились на осаду Дижонской крепости, что была немного в стороне от города.

— За две недели умудрился практически всё потерять… — покачал я головой, тяжело вздыхая. — Чем ты думал, Григори? Или ты и сам хотел, чтобы все недовольные ушли? Если так, то ты молодец — справился!

У меня просто не остаётся выхода. Мне нужны люди, город, территории… Мне нужно что-то, что заставит членов совета Раки смотреть на меня с опаской и бояться идти в открытую против меня, а также заставит уважать и искать компромиссы. Если девять из десяти дижонцев сбежали, как крысы, не став защищать свой родной город, решили сделать Григори козлом отпущения и отреклись от него, сбежали в Аву или ещё куда — скатертью дорога. Они могли просто жить как жили, а все вопросы решали бы я и Григори, но они выбрали сперва гордость, а когда силёнок не хватило — трусость.

— Слушайте меня, жители долины! Этот город был и остаётся моим. Я здесь царь и бог, и мне решать, кто имеет право жить в этих стенах. Я оставлю с вами своих бойцов. Они проследят, чтобы вы не начали заниматься глупостями вроде мародёрства, изнасилований и убийств. А я отправлюсь к вашим… Так, вы вообще меня не понимаете?

Я нашёл взглядом самого говорливого слюнтяя, что мне всё выдал на своей смеси языков. Нотки староавалонского языка глубоко проникли в эти земли и впитались во множество родившихся уже после этого языков. Кое-как, с большим трудом я объяснил ему, что от них требуется, создал десяток элементалей, при виде которых кочевники пришли в ужас, и велел сидеть всем смирно и ждать моего возвращения.