Элемент власти. Том III
Шрифт:
— А Сухой Пётр Яковлевич вообще в курсе, что вы уполномочены всё это подписывать?
— Он единственный, кто вышел сухим из воды за Радаевские провалы. Но я должен был присмотреть за ним и решить, стоит ли его отзывать обратно в столицу.
— И что решили?
— Вы упоминали спецпредставителя империи, что будет контактировать с вами и доставлять послания императорского двора? В данный момент на этой части земель у нас нет более компетентного человека, нежели Пётр Яковлевич. До тех пор, пока этот пост не будет закреплён за другим человеком, вы будете контактировать с ним. Жить он тоже
— Хорошо, — не стал я отпираться.
Из огромного числа имперцев этот был мне более-менее симпатичен как личность.
— Ну что же… Тогда предлагаю приговорить уже эту бутылку вина и нормально поесть. Я же вижу, что вы человек с хорошим аппетитом! Пробовали когда-либо имперские столичные сладости?
— Нет. Ещё не успел. И с радостью угощусь. Но есть один момент…
— Боитесь, что отравлено? — рассмеялся Маршак.
— Нет. Мы не обсудили последний вопрос…
— Какой же? — задумчиво посмотрел на меня здоровяк, пытаясь вспомнить детали нашего разговора.
— Вторженцы из других миров. Те из них, что попадут на мои земли, получат мою защиту. И я сам буду решать их судьбу в зависимости от их поступков. И то, каким образом они попали, неважно. Если я вдруг решу спасти какую-нибудь милашку из рабства императора какой-нибудь соседней страны — это моё право и моё решение. Попаданцам здесь будет предоставлена защита и возможность жить.
— Это невозможно.
— Я налагаю своё вето как победитель в дуэли на ваше «невозможно». Оно будет так и только так. И никак иначе.
Глава 9
Имперский посланник устало откинулся на спинку стула. Опустошённым взглядом он смотрел сквозь меня, надув щёки и медленно выдыхая воздух из своих огромных лёгких.
— Нет. Это не имеет смысла. Тебя уничтожат. И нас заодно. Это нарушение условий союза семи империй. Императоры не позволят в одночасье уничтожить их источник омоложения. Даже создать сам прецедент они не позволят. Мне лично плевать на всю эту историческую канитель с вторженцами, потому именно меня вырвали с основного места службы и отправили сюда. Но таких, как я — кому плевать, наступит ли смерть сегодня или через сотню лет, — единицы. Я живу, пока нужен императору, ибо сама моя жизнь — это плата ему за всё, что он сделал для меня и моей семьи. И даже Радов… Он готов удавиться за каждого вторженца, из которого можно выкачать склянку драгоценного эликсира.
Я задумчиво посмотрел в морщинистое лицо сурового мужчины и почему-то вспомнил его реакцию на атаку Люмина. Тогда он испытывал страх. Я это ясно понял. Но, видимо, я ошибся, и это был не страх смерти, а страх того, что он подвёл своего господина.
— Не существует безвыходных ситуаций. Есть лишь те, что могут кого-то не устроить. Но на мнение третьесортных аристократов и неотёсанных правителей мне плевать. Есть я. Есть твой император. Есть проблема. Давай думать, как её решить.
— У меня в голове ноль мыслей. Если бы существовал хотя бы какой-то вариант, думаешь, его бы до сих пор не использовали?
— Думаю, что человек — очень ленивое существо. И идёт по простому пути в девяноста девяти случаях из ста. Раз уж у вас был нескончаемый поток вторженцев, и их нужно было лишь вычислить
— Да что там узнавать, — отмахнулся рукой Маршак. — В каждом более-менее крупном городе есть детектор пространственных аномалий. Мы так и вторжения слимов вычисляем. Если показатели большие — это чёрные гады. Если разовый всплеск — это вторженец. На станциях работают предсказатели.
— Прям предсказатели? — удивился я. — Как оракул? Видят будущее?
— Почти… На самом деле — это просто умные аналитики. В столице так вообще создали и тестируют программу компьютерную, что заменит человека.
Порталы шустро открывают только архаритские твари, и там сразу реагируют войска и гвардии ближайших аристократов. А в твоём случае перенос занимает около суток. Бывает и пару часов, бывает два дня. Фиксируется мелкая вспышка, дальше появляется пространственный пузырь или похожая на неё аномалия, и спустя какое-то время вторженец попадает в наш мир. С современным транспортом доставка группы быстрого реагирования занимает мало времени. А вы, вторженцы, первые пару часов как в коматозе сидите. Вас хоть пили, хоть бей, хоть что с вами делай. Бывают и редкие исключения. Вот как ты, например…
— Что я?
— Ты прямо под городом появился, тебя забрали в ту же секунду, как пространственный пузырь исчез. У них было пару часов, чтобы превратить тебя в овощ бесполезный, но ты за двадцать минут очнулся и разрушил к чертям собачьим клинику экстракции. Она, к слову, стоит баснословных денег. Иглову теперь в соседний город придётся ехать.
— Если мой план сработает, эти клиники перейдут под моё управление и все эти планы с поимкой и выкачкой жизненных сил пойдут прахом. К слову, просто праздный интерес: а почему вы сразу всё выкачиваете из иномирцев за редким исключением? Разве не лучше будет понемногу цедить и давать им восстанавливаться? — задал я давным-давно интересующий меня вопрос.
— Бессмысленно. Срок годности такого вот вторженца около пяти-шести лет. Потом естественным образом мана в его теле заменится на нашу, и жизненная сила трансформируется, адаптируется. Экстракт будет бесполезен. Колдовать тоже нельзя давать, ибо в таком случае ускоряется процесс. К слову, красивые девушки попадают в гаремы как экзотика, но спустя два-три года их тоже приговаривают к экстракции. И рождённые ими дети — неважно, от местного или другого вторженца, — не дают никакого эффекта. Тестов проводилось множество, итоги неизменны. Так что все следуют утверждённым рекомендациям.
— Вот ведь как… Ну что же. Тогда у меня остался один вопрос: если я предложу твоему императору альтернативу, при которой он сможет продлевать жизнь, не переживая о наличии у него в запасе иномирцев, он отстанет от таких, как я? — сказал я, и Маршак затряс головой, попутно прочищая уши мизинцами.
— Прости… Мне послышалось, будто ты хочешь научить нас продлению жизни без использования жизней вторженцев…
— Так и есть, — кивнул я. — Относительно вечная молодость в обмен на неприкосновенность вторженцев. Они все — моя забота и моя проблема. Я буду тем, кто держит их в ежовых рукавицах и не даёт вашему миру пойти по пути самоуничтожения.