Электорат
Шрифт:
– Раз так, Петрович, тогда говори за кого голосовать, чтоб мы с тобой стали народом.
– Отвянь...
– Нет, ты скажи, кого надо отставить - мы его враз отставим! Кто дураки? В алфавитном порядке.
– Все, дураки.
– А за кого тогда голосовать?
– За марсиан.
– За кого?
– изумился Кузькин.
– Ты глухой? За марсиан, говорю, - невозмутимо ответствовал Петрович и продул папиросу.
Кузькин немного подумал и сказал:
– Х-ха! А разве они тоже.., - он поискал в голове подходящее
– А как же. По федеральному округу, - важно произнес Петрович, аккуратно сбивая пепел себе на штаны.
– Иди ты!.. А какая у них партия?
– Какая, какая... Ясно, какая. Партия марсиан.
Петрович говорил совершенно серьезно. Лицо Константина Юрьевича вытянулось.
– Марсиан..,- пробормотал он.
– Каких марсиан?
– Неважно каких,- Кузькин стукнул кулаком по колену. Он понял, что это, видно, шутка и решил ее поддержать. Обыкновенных. Надо это дело обмыть. Наливай.
Константин Юрьевич настолько ошалел, что воспринял указание буквально.
"И немедленно выпил",- констатировал Кузькин содеянное известной цитатой. После чего вытер губы и поставил стакан на верстак.
– А какая у них программа?
– поинтересовался он.
– У марсиан-то?
– Петрович поднял взор к потолку. Известно какая - марсианская.
– Ясно. Чтобы и у нас все было, как на Марсе. Песок, пустыня и беломорканал посередке.
– Нет, - Петрович хотя и захмелел, но голос его не утратил твердости.
– Это я так, образно выражаюсь. Никакие они не марсиане - просто пришельцы.
– Откуда пришельцы?
– Из глубин космоса, - по лицу Петровича все еще нельзя было сказать, что он шутит.
– Вы ш-шутите!
– вдруг догадался уже порядочно захмелевший Константин Юрьевич.
– Никаких пришельцев нет и быть не может. До ближайшей звезды четыре световых года.
– Ну так они загодя вылетели, - объяснил Кузькин. Аккурат к выборам и поспели.
– "Поспели..." - пробурчал Петрович.
– Не знаешь, так и молчи.
– "Аккурат..." Балабон!
– Так, если они здесь, стало быть поспели.
– Они уже давно здесь. Из космоса наблюдают. Пока мы еще туда-сюда, они и не высовывались. А теперь видят - вразнос пошли. Вот и решили вмешаться.
В душе у Кузькина шевельнулись сомнения, и под воздействием паров спирта немедленно перешли в устойчивое состояние. Черт его знает, Петровича... Он, конечно, и соврет - недорого возьмет... Но, с другой стороны, ведь и сорок партий - бред, а вот поди же ты... Лет семь назад расскажи про такое - обхохотались бы!..
В руке Кузькина неожиданно оказался наполненный стакан, он машинально выпил и перешел во вторую фазу. Во второй своей фазе Кузькин становился липким, как жвачка.
– Ладно, сказал он, - допустим, они прилетели. А что им надо, этим пришельцам?
– Откуда же мне знать, - Петрович пожал плечами.
– Вон у меня зять путевку
– Нет, Петрович, ты не крути, - наседал Кузькин.
– Откуда ты знаешь про пришельцев? Выкладывай, что за пришельцы такие? Ты сам-то их видел?
– Видеть - не видел, врать не буду. А вот слышать кое-что пришлось.
– Где?
– Да вот прямо здесь.
Кузькин от изумления чуть не слетел со стула.
– Здесь? Вот прямо тут!?
– Ну.
Константин Юрьевич осоловело таращился на Петровича и порывался что-то сказать, но у него не получалось. Удалось ему только поднять руку и погрозить Петровичу пальцем.
– Сдается мне, что это не коньяк, произнес тот задумчиво, - Со ста пятидесяти так не развезет.
– А сколько там градусов?
– живо поинтересовался Кузькин.
– Сколько есть - все наши... Холера, в голову не бьет, а ноги,как ватные...
Кузькин тоже ощущал некоторую потерю координации, но голова работала, как часы, и ему страсть хотелось разложить всех этих пришельцев по полочкам.
– Что выпито, то выпито, назад не сольешь, констатировал он.
– И что там с пришельцами? Прямо сюда явились?
– Нет, не явились. Это черти являются... Неделю-полторы назад сижу я здесь вечером... Не сказать, что трезвый... Так, кое-какие дела были - шабашка, одним словом. Заходят двое.
– Зеленые?
– Почему, нормальные, трезвые.
– А по чему видно, что они пришельцы?
– Ты слушай, не перебивай!.. Заходят, значит, двое. Обыкновенные мужики, вроде нас с тобой. Зырк по сторонам, как, мол, жизнь, как здоровье, то да се. Я, значит, мол, слава богу, не скучаем. Слово за слово, а один и говорит: как расцениваете ситуацию? Расцениваю, говорю, как хреновую, а что? Да вот, толкует, мы тут ходим, выясняем мнения. И какие, спрашиваю, мнения? Разные, говорит. Вы на выборы-то как, собираетесь? Вообще-то да, говорю, надо сходить. И за кого будете голосовать, интересуется. Точно пока не скажу, отвечаю, на месте разберемся. Так, говорит, а какое крыло политического спектра поддерживаете? Ну, говорю, как вам сказать, то,что потолковей. А какое вам кажется потолковей, правое или левое, - не унимается он. Мне, говорю, кажется середина потолковей, вот я и думаю, как бы ее найти.
– Ну а они что?
– встрял заинтригованный Кузькин.
– Они помялись немного, переглянулись, и тот, который все время помалкивал, говорит. Мы, говорит, являемся представителями внеземной цивилизации. Я, конечно, удивляюсь, но виду не подаю. "Рэкетиры, думаю, так что им меня рэкетировать? Или гэбешники - так на хрен я им сдался?" Ладно, говорю, внеземной, и что? Он: как вы отнесетесь к тому, чтобы на выборах поддержать нашу партию? Так прямо и шарахнул между глаз.
– Ну и ну-у!
– Кузькин восхищенно помотал головой.
– А ты, Петрович, врешь складно!