Электорат хакера
Шрифт:
— Канализацию-то мы им починим — это входит в нашу предвыборную программу, — вставил Джаванидзе. — А вот остальное…
— Что, телефон так много жрет? — спросил я.
— Нет, это новый директор так широко мыслит, — мрачно пошутил Гайдук. — Он уже выслал к нам управляющего, которого зовут Марат Тахирович. Он с минуты на минуту здесь появится.
— Марат как? — спросил я.
Мне повторили.
— А можно, во избежание казусов, я буду звать его просто Марат? — спросил я.
Гайдук с Джаванидзе серьезно задумались и в конце концов сказали,
— А что случилось со старым директором? — задал я еще один вопрос.
— Помер, — как бы между прочим сказал Джаванидзе. — Сердце… А я думал, что он еще протянет…
— Хотя бы до конца выборов, — заметил Гайдук.
— Не судьба… — отозвался я.
В дверь постучали, и Вова впустил высокого худощавого мужчину лет тридцати… Рябое лицо, коротко стриженные волосы, немигающий пронзительный взгляд… Нам с Гайдуком бросилось в глаза, что он был одет в камуфляжные штаны и джинсовую куртку. Если к куртке у нас не было никаких претензий, то камуфляж со вчерашнего дня вызывал аллергию. Рябой подошел к нам и представился:
— Меня зовут Марат Тахирович. Кто из вас Ершевский?
Мы трое переглянулись, потом Гайдук ответил:
— Пожалуй, никто.
— А где мне его взять?
— Взять его можно только с санкции прокурора, и то только после семнадцатого числа, — ответил я.
— А кто вы? — вперил в меня взгляд Марат Тахирович.
— Я начальник его службы безопасности. Вот этот господин является начальником его избирательного штаба, — сделал я жест в сторону Гайдука. — А это, — я показал рукой на Джаванидзе…
Альберт опередил меня и сказал:
— Моя фамилия Джаванидзе.
Управляющий, видимо, понял это как условный знак и, потеряв к Альберту всякий интерес, заговорил с Гайдуком. Наверное, слово «штаб» для него звучало авторитетнее, чем «служба безопасности».
— Мне нужно срочно поговорить с Ершевским по вопросу оплаты аренды.
Гайдук прикинулся «шлангом» и сказал, что Ершевского в офисе нет, а по вопросу оплаты аренды можно поговорить с бухгалтером — она покажет все необходимые платежные документы, поскольку аренда оплачена на год вперед.
— У вас не правильно оплачена аренда! — категорически заявил Марат Тахирович.
— Что вы имеете в виду? — спросил Джаванидзе.
— Вы заплатили меньше, чем должны.
— Уважаемый, мы заплатили строго в соответствии с договором, заключенным с фирмой «Весна», — отчеканил Джаванидзе. — А вы сейчас собираетесь разорвать договор, чего нельзя делать в одностороннем порядке, и требуете с нас плату, в десять раз превышающую ту, которую мы внесли.
— Вы не правильно заплатили, — упрямо повторил Марат. — Вы должны нам гораздо больше.
Если вы завтра не покажете платежку на всю эту сумму, мы вас отсюда выселим.
У Джаванидзе кончилось терпение, в разговор вступил Гайдук:
— Через два часа с вами свяжется наш адвокат, господин Дорфман. Я полагаю, что вам с ним будет целесообразнее обсудить последствия ваших действий. А сейчас
После этой фразы я кивнул Вове, он встал за Маратом Тахировичем и шумно засопел. Управляющий посмотрел на нас исподлобья и, не глядя на Вову, направился к выходу.
— Что они реально могут сделать? — спросил Гайдук Джаванидзе.
Тот ответил:
— Если брать в расчет закон — то ничего. Если брать в расчет их мозги — то все, что угодно.
Через два часа действительно появился Дорфман, высокий статный мужчина с пышной седой шевелюрой и зычным голосом профессионального адвоката. Он тут же созвонился с директором фирмы «Весна», договорился с ним о встрече и уехал. Он появился снова через три часа и объяснил Ершевскому, что, скорее всего, мирно договориться не удастся. Дорфман коротко прокомментировал:
— Доводы бессмысленны. Это люди отмороженные. Полагаю, что это заказ и они будут действовать до конца.
— Война так война, — сказал Ершевский. — Будем судиться.
Его оптимизмом, однако, никто из присутствующих не заразился. Вечером после очередной встречи с избирателями и планерки все разъехались по домам в тревожном настроении.
Вечером мне позвонила Рита. Она сообщила, что встречу с Ольгой Трушкиной сможет устроить завтра. Для этого мне достаточно быть дома в районе девяти. Как мне пояснила моя подружка-проститутка, несмотря на то что Ольга отличается щедрыми телесами, щедростью натуры она обделена.
Поэтому время беседы я должен буду оплатить по тарифам «Кристины». Я тут же согласился.
Утром следующего дня я приехал в офис в обычное время. К половине десятого собрался весь штаб, приехали даже Яровой и Чернобородов. На короткой утренней планерке обсуждалась пресса последних двух дней. Кроме некрологов по поводу трагической гибели Филимонова, стали появляться статьи, действительно увязывающие взрыв на путепроводе с убийством кандидата, с соответствующими намеками, что последнее может быть ответом на первое. В одном из фельетонов долго обыгрывалась ситуация, что в предвыборной борьбе все средства хороши, и если так пойдет дальше, то до финишной черты не дойдет ни один из кандидатов. Придется назначать перевыборы, а это большие расходы для государства. Автор, видимо, считал себя гением юмора.
На совещании были согласованы основные моменты статьи, написание которой было поручено Джаванидзе и в которой должна была прозвучать суровая отповедь клеветникам. Я пообещал взять на контроль ход расследования убийства Филимонова.
В два часа дня в офисе появился пресловутый Марат Тахирович и снова потребовал платежку на сумму, которую «Весна» считала разницей между уплаченной ранее арендной платой и той, которую «Корабль Иштар» должен был уплатить согласно новым порядкам. Услышав в ответ, что платежка не может быть предоставлена в силу того, что эти деньги никто и не собирался переводить, управляющий как-то даже обрадовался. Он с ехидной улыбкой сказал: