Элдрич
Шрифт:
Казимир фыркнул и снова покачал головой.
– Глупый ублюдок, — пробормотал он, зачерпывая в рот еще одну ложку.
Зевандер помешал ложкой кашу, вспоминая дни, когда он бросал вызов охранникам. Глупые дни, когда он страдал от рук почти всех охранников в шахтах. Он устал от постоянных побоев, но часто задавался вопросом, что говорит о нем тот факт, что он не подвергался побоям уже больше года.
– Разве мы не собаки, подчиняющиеся своим хозяевам? Все мы?
В поле его зрения Казимир нахмурился.
– Мы живы. Чего не скажешь о половине ублюдков, которые
– И, что еще важнее, именно поэтому ты пойдешь на небольшую беседу с Джагроном, — добавил Равецио, указывая ложкой на Зевандера.
– Постарайся, чтобы тебя не превратили в приправу к завтрашнему завтраку.
– А если он не сможет?
С озабоченным взглядом Казимир повернулся к Зевандеру.
– Не проиграй. Независимо от последствий.
Скрип тележки с водой предупредил Зевандера о приближении отца, и он обернулся, чтобы увидеть старика, который, похоже, спешил к нему, ковыляя и разбрызгивая воду.
Оглядевшись вокруг, чтобы убедиться, что охранники не обращают на него внимания, Зевандер залез в карман и достал хлеб, который он пронес контрабандой. К сожалению, это был не дополнительный паек, а его собственный.
Отец схватил его за руку, не дав Зевандеру показать, что у него в кармане.
– Я узнал о драке и о последствиях твоей победы.
Зевандер вырвался из рук старика и отступил на шаг. Выражение лица его отца стало серьезным, словно этот жест ранил его.
Он налил воду в жестяную чашку.
– Не жертвуй собой, чтобы пощадить меня, сын, — сказал старейшина Райдайн, протягивая чашку Зевандеру.
Зевандер усмехнулся и опрокинул содержимое, которое с шипением прошло по его пересохшему горлу, а затем с грохотом бросил чашку обратно на телегу.
– Я прожил годы без твоих советов, старик. И уж точно не нуждаюсь в них сейчас.
– Пожалуйста. Я умоляю тебя.
Зевандер повернулся, чтобы вернуться к своей работе, но остановился, почувствовав крепкую хватку на своем плече.
– Сынок... Я обижал тебя и твоего брата с самого вашего рождения. Пусть моя смерть послужит искуплением. Возмещением за всю боль, которую я вам причинил.
Печаль, скрутившая Зевандеру кишки, растворилась в ярости, которую он слишком долго сдерживал. Часть его хотела повернуться и задушить старика обеими руками.
– В этой неопределенной ситуации я должен рассказать тебе кое-что... о знаке на твоей груди.
– Он наклонился, его тело дрожало от нетерпения.
– Это знак твоего проклятия, но и источник великой силы.
Зевандер нахмурился.
– Ты сказал, что это шрам Сейблфайра. Зло, зарывшееся в мою кожу. Теперь это великая сила?
– Сейблфайр и есть великая сила, какой бы мрачной она ни была. Знак древнего бога, который живет в тебе.
Его слова вызвали в памяти смутное воспоминание — возможно, сон о незнакомце в плаще с капюшоном, но детали в его
– Голод затуманил твой разум, старик.
– Он достал хлеб из кармана и прижал его к груди отца.
– Если я переживу этот вечер, завтра у меня будет еще хлеба, чтобы поделиться.
– Послушай меня, мой мальчик. Я говорю правду!
– И что с того? Если это правда, что мне делать с этим знанием?
– Он поднял руку, чтобы показать крошечные слова и глифы, выжженные на его коже, которые не позволяли заключенным использовать магию.
– Я умру, как и все остальные. Бессильный.
– Твоя сила могла бы разрушить эту тюрьму, если бы ты не был скован ограничениями плоти и крови. Но бог не связан законами человека. Найди способ. Освободи себя.
– Эй! Поторопись! — рявкнул один из охранников.
– Ты однажды восстал из пламени. Ты создан древними. Ты не умрешь, сын мой. Это не твоя судьба.
– А какова была твоя судьба, отец? Убить невинную женщину?
В его глазах мелькнула печаль.
– Скажи охраннику, что тебе нужно в туалет, и я найду тебя там.
– Он ушел, хромая, а Зевандер выдохнул и покачал головой.
Он махнул рукой Джагрону, давая понять, что ему нужно помочиться, на что охранник кивнул, затем он обогнул край скалы и подошел к указанному месту, где зловоние экскрементов чуть не заставило его задохнуться.
Быстро облегчив себя, он почувствовал чье-то присутствие и обернулся, чтобы увидеть своего отца, стоящего за его спиной.
– Я скажу тебе это быстро, потому что не могу позволить этому умереть здесь, вместе со мной. И если есть шанс, что ты снова увидишь свою мать, важно, чтобы она знала правду.
– Какую правду?
– Я убил женщину. Мать. Жену. И я проведу остаток своих дней, ища прощения у богов. Но я клянусь тебе, если бы я знал правду, я бы не повторил свою тяжкую ошибку.
– Переходи к делу, старик. Охранники дают только немного времени, чтобы пописать.
– До твоего рождения я работал колдуном. И хотя я не всегда был честен в своих делах, я был хорош в охоте на демотомантов. Мне было поручено передавать их королю, где они оказывались в его власти.
– Он оглянулся через плечо и осмотрел окрестности.
– То, что я собираюсь тебе рассказать... я никому не рассказывал. Даже твоей матери. Если бы я знал, что такая судьба нас ждет, я бы...
– Давай, продолжай, — нетерпеливо сказал Зевандер, понимая, что Джагрон обязательно заметит его отсутствие.
Его отец резко кивнул.
– Генерал армии соласиона в то время обратился ко мне с просьбой разыскать жену судоходного магната. Лорд Ванхельм, как тебе уже сообщил лорд Белтэйн.
– Увидев раздраженный кивок Зевандера, он продолжил: - Ванхельм утверждал, что его бывшая жена, которая сбежала из дома, была еретичкой, практиковавшей темную магию и приносившей в жертву детей. Я, конечно, принимал гораздо худшие задания за такие деньги, которые предлагал лорд Белтэйн, поэтому, когда они попросили меня разыскать ее, я без колебаний согласился.