Эльбрус в огне

Гусев Александр Михайлович

Бурно развивался перед войной альпинизм в нашей стране. Особенно популярны были массовые восхождения на вершины Эльбруса. Многие заводы, институты, учреждения считали своим долгом послать молодежь в альпинистский лагерь для восхождения на величайшую вершину Кавказа.

Интерес горовосходителей к Эльбрусу сохранился и после войны. Каждый год на его вершины поднимаются сотни альпинистов. Порой их число превышало 2000.

А в 1967 юбилейном для Советского государства году на вершинах Эльбруса побывало 3224 человека. Причем более двух с половиной тысяч из них поднялись на вершину за один день. Это была альпиниада Кабардино-Балкарии, посвященная пятидесятилетию Советского государства...

Но вернусь к своему рассказу. Стоя на

вершине Чаквис-тави и любуясь красавцем Эльбрусом, мы уже тогда мечтали, как после войны вместе с боевыми друзьями совершим восхождение на его вершину. После войны... В те дни она бушевала вокруг. Враг вторично сосредоточил крупные силы пехоты и танков под Ростовом и опять угрожал этому городу, который являлся воротами Кавказа...

В начале марта к нам прибыли три роты автоматчиков. Это были молодые, но уже опытные воины. К горной подготовке они проявили живейший интерес. Особенно командир роты лейтенант К. И. Зеленин из 121-го горнострелкового полка майора И. А. Оршавы. Его рота стала лучшей на сборах. Майор Оршава, энергичный волевой командир, очень высоко ценил значение горной подготовки и неустанно напоминал о ней подчиненным. На сборы он направил лучших командиров, а когда учеба развернулась в полку, сам уделял ей много внимания. Позже, на клухорском направлении, я видел 121-й полк в деле: его прислали туда в качестве подкрепления в самый тяжелый момент, и он сыграл важную роль в борьбе за перевал Клухор.

В конце сборов к нам прибыл начальник штаба дивизии майор М. И. Мельников. Кроме обычных занятий лыжной подготовкой, скалолазанием и стрельб мы продемонстрировали перед ним захват переправы через реку в узком ущелье (разработка этой тактической задачи была выполнена командованием сборов).

Нижний участок одного из склонов ущелья обрывался пятидесятиметровой отвесной стеной. Выше склон был покрыт густым лесом. Левый берег реки, протекающей по дну ущелья, был пологий. Туда и уходила через мост дорога, ведущая к перевалу. На перевал согласно замыслу отходил с боями "противник". Он разрушил мост и залег в прибрежном нагромождении скал и валунов, прикрывая отход основных сил. Сосредоточившись в лесу, над скалами, автоматчики наступающих подразделений повели ураганный огонь сверху. Под его прикрытием часть штурмовой группы, используя для спуска веревки, стремительно ринулась отвесно вниз и залегла у барьера дороги, начав обстрел противоположного берега. Туда же полетели ручные гранаты. Загремели взрывы. Стало видно, как на том берегу взлетают в воздух уже продырявленные пулями мишени.

Майор Мельников был явно доволен действиями горных стрелков. Мы поняли это по выражению его лица.

А сверху появлялись все новые группы автоматчиков. Под прикрытием мощного огня сверху и с дороги несколько автоматчиков с веревками бросились к реке. 'Перекинув на противоположный берег веревки с якорями на концах и убедившись, что якоря заклинились в камни, бойцы пристегнулись к веревкам висящими на поясах карабинами и заскользили через реку.

На позициях "противника" на противоположном берегу все было кончено в считанные минуты. Смяв "противника", наступающие восстанавливали переправу. Путь для основных сил по дороге оказался открытым.

Майор Мельников не отличался многословием. Наверное, поэтому мы услышали от него в тот момент только одно слово:

– Здорово!..

Рельеф местности в районе селения Кеды у границы с Турцией был сложным. Склоны гор покрыты лесом, а местами - непроходимыми зарослями колючего кустарника, тропы запутаны. Ориентироваться во время походов нам постоянно помогали пограничники. Они же рекомендовали хорошо знающих местность проводников.

Одним из таких проводников стал аджарец Мамед Али Петридзе, немолодой, но очень крепкий мужчина, хороший охотник и следопыт. Мамед Али хорошо знал не только местность, но и природные особенности своего района. Ему не требовались ни компас, ни прогнозы погоды.

И тем, кто отправлялся с ним в горы, не грозили ни голод, ни холод. Знал он и то, как вылечить травами внезапный недуг, как быстро заживить ожог с помощью повязки с ломтиком свежего мяса... Мамед Али прекрасно знал, для чего и зачем мы готовим бойцов и командиров. А потому с тревогой и грустью посматривал на нас, понимая, что неотвратимо приближается разлука...

С неделю лили дожди. Быстро таял снег. Это заставило нас особенно интенсивно проводить тренировки в горах, но уже по сокращенной программе.

На лыжные занятия мы отправлялись с ротами автоматчиков на несколько дней высоко в горы, где еще лежал снег. Весна начинала вступать в свои права. Зазеленели внизу склоны. Белые вспышки цветущей дикой сливы издалека казались пятнами нерастаявшего снега. Зацвела красавица лавровишня. С моря подул теплый влажный ветер.

После утомительных занятий у палаток разгорались костры, белый дым стелился по склонам. Вечерами, когда лагерь затихал, слышно было, как катились по склону камни, задетые медведями, которых потревожил огонь костров. Злые и голодные бродили в горах медведи, разбуженные талой водой. Их следы, пересекавшие заснеженные склоны, мы часто встречали днем...

Весной к нам впервые прибыла инспекция из отдела горной подготовки Главного управления горнолыжной и физической подготовки Красной Армии во главе с заслуженным мастером спорта старшим лейтенантом И. В. Юхиным. Инспектирующие остались довольны результатом нашей работы. И в том была не только наша заслуга. Дивизия стояла в горном районе и значительное время находилась на одном месте. Ее командование сразу высоко оценило значение специальной подготовки личного состава и позаботилось об альпинистском снаряжении.

По предложению инспектировавших нас товарищей штаб Закавказского фронта вскоре принял решение провести на базе 9-й горнострелковой общефронтовые сборы командного состава по горной подготовке.

Это решение мы встретили с большой радостью: оно свидетельствовало о высокой оценке нашей работы командованием фронта...

Мы собирались уезжать из селения Кеды, план занятий был выполнен, а общефронтовые сборы намечалось провести поздней. И вдруг приказ командира дивизии: провести комплексные сборы со снайперскими командами, которые недавно были созданы во всех трех полках.

Отъезд, естественно, пришлось отложить.

Снег к тому времени сохранился в основном в котлованах высоко над селением Кеды. Здесь по сокращенной программе удалось ознакомить снайперов с основами горнолыжной техники. Особое внимание уделялось скалолазанию, ориентировке в горах, маскировке и, конечно, стрельбе с учетом особенностей действий в горах.

До появления снайперов наши инструкторы-альпинисты не расставались с автоматами и гранатами. Теперь они в совершенстве овладели снайперской винтовкой. Она была грозной силой в горах, и я убедился в этом, когда попал в действовавшую на клухорском направлении дивизию. Снайперская винтовка всегда была при мне и не раз выручала в трудную минуту.

В соответствии с планом горная подготовка личного состава соединения продолжалась теперь по полкам в местах их дислокации - теперь этим занимались подготовленные нами инструкторы. А занятия со снайперами проводили альпинисты. Поэтому им самим предстояло не только овладеть точной стрельбой, но и составить таблицы поправок к прицелу для стрельб под большим углом к горизонту. Тренировались мы много, патронов не жалели и скоро успешно освоили снайперскую стрельбу.

Сборы заканчивались. Все ждали командира дивизии полковника Евстигнеева. Точное время его приезда не было известно. Чтобы встретить комдива, на подступах к лагерю в теснине среди скал с рассвета засела группа снайперов. Им поручили своевременно обнаружить эмку полковника, стремительно спуститься по веревкам, сброшенным с отвесных скал, на дорогу и остановить легковушку для "проверки документов".