Эквилибрист[СИ]

Катюричев Михаил С.

– Ваши лекари не справились?

– Нет! След ауры темного не дал оказать помощь сразу. Между прочим, второй вообще стал заикой!

– Ему же вроде по яйцам дали? – удивился неведомо как оказавшийся рядом Клавикус, – хотя это и не удивительно. Уверен, что если бы он получил по голове, последствий бы не было.

– Это не повод для шуток! – развернулся к нему Фасцио, – мои лучшие лекари не могут их вылечить!

– Да, – сочувственно кивнул архивариус, – идиотизм не лечится. Это же надо – собачиться

с разрушителем! Да еще и так нагло.

– Это не повод калечить людей! – Фасцио кипел гневом.

– Еще какой повод. Себя вспомни на втором курсе, – лекарь смутился, – к тому же традиция Академии – не вмешиваться в разборки второго года обучения. Это нормально.

– Нормально – это пара синяков и ожогов, как в других группах, а не семеро тяжело травмированных.

– Справедливости ради нужно заметить, что Даркин в большинстве из них не виновен, – вмешался ней-Митро, – мэтр Филин, ты как большой специалист по разрушителю скажи, чего нам ждать дальше?

– А Даркин из карцера когда выходит?

– Завтра. А что?

– Готовьте еще одну койку, мэтр Фасцио.

Из карцера я вышел грязный, голодный и злой. Я когда голодный, вообще добрым не бываю. И надо же было Хеттер поймать меня именно по дороге к комнате.

– Ты! – глаза метали молнии, – ты избил моих друзей! Я вызываю тебя на дуэль!

– Дерьмо твои друзья, – меланхолично заметил я, – а дуэль – это пожалуйста. Дня через три, когда я приду в себя после карцера.

– Сейчас!

Я усиленно боролся с подступающим гневом. Просто так она от меня не отвяжется, но вступать в бой на чужих условиях? А, к черту! Быстрее отделаюсь – быстрее поем.

– Пошли. С мэтром ней-Ромди сама будешь объясняться.

Мэтр долго смотрел на меня, потом на Марту, но дуэль все же разрешил. Правда, не до смерти. И вовсе не обязательно было повторять это три раза, я и так понял. Да и злости-то особой нет. Зато вспомнились размышления в карцере. Можно попробовать одну штуку. Девочка совсем заигралась. А ведь внедренные в тело артефакты (татуировка тоже артефакт по сути) это не только сила, но и слабость.

Пока мэтр в последний раз объяснял нам правила, я успел просканировать чужие магические потоки. Отходя на предписанную кодексом дистанцию, я продолжал формировать необходимую конфигурацию потока. Создать артефакт, способный вызвать искусственный резонанс, у нас с мэтром Норманом пока не получилось, но, задавая нужную частоту колебаний собственной силы, я взрывал артефакты только так.

Марта применила старую тактику. Только в этот раз она пыталась приблизиться под прикрытием пыльной бури. Вот только я поймал ее лучом силы еще на подходе, а когда девушка уже потянулась к саблям, резко усилил мощность.

Тело

выгнулось дугой и словно изломанная кукла упало на песок. Из ушей и носа текла кровь, пятная воротник белоснежной блузки. Когда магия в твоей крови внезапно сходит с ума, ощущения не из приятных. Воя от боли амазонка каталась по песку, расцарапывая ногтями плечи и грудь. Словно пытаясь содрать кожу с татуировкой-предательницей. Неприятное зрелище, даже если закрыться от чужих эмоций. Я отошел на несколько шагов назад, давая понять, что поединок окончен. Лекари тут же унесли старосту в лазарет.

Я в очередной раз перечитывал приглашение на завтрашний королевский прием, пытаясь понять, чем мне это грозит, когда в дверь постучали.

– Можно войти? – заглянула в комнату Катарина.

– Заходи, – я рад был поводу отвлечься. На пропущенные за три дня домашние задания мне и так придется убить большую часть выходных.

– Вот, – Катарина положила на стол пачку листов.

– Это что?

– Разрешения на выход в город. На всю группу.

– Я-то тут при чем?

– Как при чем? – удивление девушки было не меньше моего, – ты теперь староста, это твоя обязанность.

– С каких это пор я староста? – чего-то я не понимаю.

– Хеттер стала старостой по праву силы. Ты ее победил. Теперь староста ты.

– Да ну к черту! – возмущаюсь я.

– Ты не хочешь быть старостой? – удивляется Катарина.

– Брать на себя ответственность за ораву малолетних светлых магов? Ни за что! Я понимаю, что группа немедленно забудет старые обиды в попытке свергнуть тиранию разрушителя, но мне-то зачем такая головная боль?

– Власть… – несмело начинает ней-Эссен.

– Ответственность, – поправляю я, – не интересует.

– Прибавка к стипендии…

– Я не настолько беден.

– Да тебе просто на всех плевать! – взрывается Катарина.

– Тебе не плевать? Вот и будь старостой.

– Я уже была. И уступила. Меня не примут.

– Значит, уговори Альвина, – теперь я начинаю раздражаться, – пока Хеттер в лазарете, он размажет по арене любого. К тому же у него есть опыт командования. Сколько Марте еще выздоравливать?

– Мэтр Фасцио молчит, но помощники говорят, что не менее декады. А Альвин не согласится.

– Пообещай ему поцелуй, он и на государственную измену согласится.

– А если я пообещаю поцелуй тебе? – лукаво улыбнулась девушка.

– Боюсь, ты этого не переживешь, – буркаю я. Зачем дразниться-то, – иди, давай птица нашего уговаривай!

Увы, Катарина оказалась права. Альвин тоже не стал брать на себя ответственность. Так что утро Нейтена началось для меня с толпы под дверью.