Эквилибрист[СИ]
Шрифт:
– Даркин, я все хотел спросить, – Альвин взглянул на меня поверх костра, – Если ты не любишь убивать, то почему всегда настаиваешь на дуэли до смертельного исхода?
Сытый желудок и романтическая атмосфера настаивают на мирный лад, почему бы не ответить?
– Меня бесит манера всяких дворянчиков хвататься за шпагу по поводу и без, оправдывая это мифическим оскорблением чести. Если ситуация недостаточно серьезна, чтобы умереть за свои убеждения, то не стоит и хвататься за шпагу.
– Почему мифическим? Честь превыше всего! – возмутился но-Рох.
Зря он затеял этот разговор. Я начал потихоньку заводиться.
– Где-то читал красивое определение: "Честь – это то, что ты сам знаешь о себе". А местные "благородные"
– Да что б ты понимал, чужак! – Альвин вскочил на ноги. Кулаки сжаты, – это их крестьяне! Лорд имеет право!
– Альвин, заткнись! – опешил не только я. Тихий и спокойный Гален рычал не хуже крайса! И как-то сразу стало заметно, что Гален на полголовы выше и гораздо шире в плечах – Или ты думаешь, что Альмерский бунт начался потому, что крестьянам скучно стало? Знаешь, когда у меня проснулся дар? Когда нас заживо похоронили в старой шахте! Всю деревню, не разбирая правых и виноватых! Только за то, что возразили против права лорда насиловать и калечить наших девчонок! Знаешь, что такое смерть от удушья, а благородный? Там остались мои друзья и родные! Сестра была младше ее! – кивок на сжавшуюся в комочек Элеонору, – я был счастлив, когда мой топор раскроил череп старшего из сыновей но-Торнхила! Я смеялся, руша стены замка! Я был счастлив от того, что эти ублюдки больше никому и никогда не причинят боль. Хотя, что ты можешь об этом знать? Знаменитая банда Хальдорского леса – это те, кто вышел из шахты возле Альтмера. Что, этого ты об Альмерском бунте не знал?
– Знал. – Голос Альвина сух и безжизнен, – во время Альмерского восстания я и получил рыцарскую цепь.
– Что, резал крестьян и насиловал пленниц? – вскинулся было успокоившийся Гален. И тут же покатился от мощного удара в челюсть.
– Хватит! Прекратите! Сейчас же! – Катарина встала между парнями. На глазах слезы.
Кажется, подействовало. Альвин разжимает побелевшие кулаки и садится на место.
Порывшись в рюкзаке, перебрасываю ему флягу.
– Выпей, успокойся. И расскажи. – Чувствую, не все так просто. И не должно быть недоговоренностей в таком деле.
Глотнув, Альвин закашлялся. Еще бы! В местном самогоне градусов сорок пять-пятьдесят. Я его больше для дезинфекции брал, хоть и на вкус он весьма неплох. Сделав еще один неслабый глоток, но-Рох кинул флягу обратно и заговорил.
– Да, я убивал крестьян. Убивал без сожаления. Объясни мне, Гален, почему, разрушив замок но-Торнхилов, бунтовщики пошли дальше?
– Не знаю, – буркнул здоровяк, – Меня с ними не было.
– Толпа обезумела от крови. Мне хватило одного селения, разрушенного восставшими, чтобы убивать их не чувствуя угрызений совести. Как животных. Даже животные не делают такого. А ведь это были такие же, как они – крестьяне!
– А цепь? – задал я наводящий вопрос.
– Девчонка одна. Прирезала благородного. – Короткие рубленые фразы и абсолютно безжизненный голос выдавали насколько трудно дается рыцарю рассказ, – Тоже решил поразвлечься. Не вышло. Казнь устраивать не стали. Не до того. Но-Хорди приказал отвести подальше от лагеря и прирезать. Я отвел и… не смог. Отпустил. Сэр Трувор, кажется, догадался. Долго смотрел мне в глаза, но ничего не сказал. А на следующий день посвятил в рыцари.
На какое-то время воцарилось молчание.
– Прости, – выдавил из себя Гален, – я погорячился.
– Принято, – кивнул Альвин, – я тоже был не прав.
– Ну, за мир и взаимоуважение! – делаю глоток из фляги и передаю сидящему рядом Галену.
– Даркин, – выводит меня из задумчивости голос Элеоноры, – а почему тебя называют музыкантом?
– Кто называет? – приподнявшись, смотрю на девочку.
– Ну, старшие ребята, – смущается та, – а на чем ты играешь?
– Ни на чем.
– А почему тогда музыкант? – присоединяется Катарина, – я тоже слышала.
– Помнишь, наш первый ментальный поединок? Вот за такие шутки.
– Ты со всеми противниками так танцуешь? – усмехается Гален.
– Нет, только с красивыми девушками, – парирую я, – для остальных есть музыка погрубее.
– Это как? – удивляется Альвин, – можешь продемонстрировать?
– Вы же не враги, – мне лень.
– Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – чисто ребенок!
Элеоноре отказать не могу. Связь устанавливается просто, они готовы слушать. Что бы такое изобразить? Не одну из тех песен, что пугают моих противников точно. И что-нибудь понятное, чтобы не пришлось объяснять каждое второе слово. И не слишком агрессивное. О! Кажется, подойдет.
Когда-то помню в детстве я Мне пела матушка моя, О том, что есть счастливый край, В котором жизнь – не жизнь, а рай. Там нет ни слез, ни бед, ни бурь, А в небе чистом как лазурь Над очертаньем рек и сел Парит, парит степной орел…"Орел" Маршала вполне подойдет под мое умиротворенное настроение.
– Красивая песня, – произносит Катарина, когда стихают последние аккорды.
– Еще! – требует Элеонора. Гален кивает. Остальные тоже не против.
На этот раз кое что поживее. Одна из моих любимых песен, правда, в обработке Газманова. Авторское исполнение, которое видел по телевизору, абсолютно не впечатлило. А значит, и сейчас не смогу воспроизвести как должно.
Каждый выбирает по себе Женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку – Каждый выбирает для себя. Каждый выбирает по себе Слово для любви и для молитвы. Шпагу для дуэли, меч для битвы Каждый выбирает по себе. Каждый выбирает по себе. Щит и латы, посох и заплаты, Меру окончательной расплаты Каждый выбирает по себе… [5] Идее вайт фью зих, Эншейде ан – со хут искан, Эйнем ден айспурхе них, Идее вайт фью зих.5
Песня Ю. Левитанского