Эквилибрист[СИ]
Шрифт:
– Ну да, конечно! – король саркастически ухмыляется, затем разворачивается к углу, – Виолетта, выходи немедленно, дрянная девчонка! Мессир Архимаг, благодарю Вас, мы продолжим позже.
Когда принцесса, понурившись, выходит из потайного хода, в комнате уже нет ни Архимага, ни его знаменитого кресла.
Из лазарета меня выпустили только 14 Гельба. Самочувствие все еще было не очень, но я и так целую декаду пропустил. В тот же вечер захожу поблагодарить куратора. Оказывается, все время, что я болел, за мной ухаживал именно он. Маг света наименее
– Я все равно тебя ненавижу!
Это вместо "спасибо", видимо. Тот самый маг природы, которого я прикрыл от темного заклинания – Томас Шен. Не то чтобы я рассчитывал на всеобщее восхищение и благодарность, но все равно обидно.
– Не обижайся на Тома, он хороший, – это Элеонора подошла сзади, – У него темные родителей убили, вот он и злится.
– Меня-то там не было, – буркаю я, направляясь к аудитории.
Практика по ментальной магии прошла просто отвратительно. Я с трудом смог войти в сознание преподавателя. Видимо всему виной болезнь. К тому же прошлое занятие, где объясняли основы работы с чужой "внутренней сферой" я пропустил. Так что чувствовал себя полным болваном, не понимая, что вообще происходит.
На следующий день я чувствовал себя уже гораздо лучше. Практика по боевой магии преподнесла новый сюрприз – мои одногруппники уже перешли к поединкам. Пусть и довольно неуклюжим поначалу. Под конец второго занятия на арену вызвали и меня. Причем, против Томаса. Он с преподавателем договорился, что ли? Или это случайность? Жаль, перчатки я не взял. Было бы неплохо их испытать. Мой противник просто кипел от ненависти. От того и заклинания у него получались как никогда. А вот я к нему никакой неприязни не испытывал. В душе было только легкое недоумение и море безразличия. Возможно, я слегка переборщил с "интегумом". Не обращая внимания на "воздушные кулаки" и "стрелы воды" я просто подошел к противнику и легонько хлопнул рукой по груди.
– Убит! – объявил я.
– Поясни, – потребовал преподаватель.
Формирую над правой ладонью черный шип. Вопросов больше нет.
– Не расстраивайся, – к Томасу после боя подходит староста, – он все равно не настоящий маг!
И косится в мою сторону.
– Спорное утверждение, – принимаю я вызов.
– Что?! – Катарина возмущена, – да ты только и умеешь, что убивать!
– Не только.
– Да?!! – в голосе сквозят ехидные нотки, – спорю на что угодно, что ты не сможешь залечить даже самую маленькую ранку!
Беспроигрышный, по ее мнению, вариант. Действительно, сложно представить что-либо более далекое от магии разрушения, чем лекарское искусство.
Что угодно, да? Прогоняю сладостные грезы, пробивающиеся даже сквозь пелену "интегума". Беру
– Леди ней-Эссен, "Что угодно" – очень растяжимое понятие. Вы еще юны и очень неопытны, – девушка вспыхивает, – Воспитание не позволяет мне воспользоваться Вашей наивностью. Я даю Вам возможность отказаться от пари.
За нашим спором наблюдает уже вся группа.
– Ни за что! Ты просто хочешь увильнуть от спора потому, что не способен его выиграть!
Ну да, в это поверить гораздо проще, чем в благородство темного мага. Ладно, сама напросилась. Альвин пытается урезонить Катарину, но безуспешно.
– Итак, предметом спора является моя неспособность вылечить даже самую маленькую ранку. Что Вы хотите в случае победы?
– Ты не будешь трогать никого из первокурсников.
– Благородно, но слишком расплывчато. Я не могу не притрагиваться к первокурсникам вообще. При таких условиях любой вызов на дуэль сделает меня либо трупом, либо клятвопреступником. Это неприемлемо. К тому же Вы не оговорили временные рамки.
– Зануда. Ну а что ты хочешь?
– В случае проигрыша Вы, леди, придете на лекции абсолютно обнаженной. Ни одежда, ни украшения, ни что-либо еще не должно прикрывать наготу. Впрочем, обувь можете оставить. А то уже довольно прохладно. В таком состоянии Вы должны находиться до окончания четвертой лекции. – На самом деле, лазейку я ей оставил, но вот догадается ли она?
Девушка уже вся красная то ли от стыда, то ли от гнева.
– Ты! Да как ты смеешь?!!
– Вы отказываетесь от своего слова?
Катарина резко выдыхает сквозь зубы. В глазах появляется нехороший огонек.
– Я не отказываюсь, но в случае моей победы ты выполнишь те же условия.
Она что, надеется, что меня это остановит?
– Боюсь, мое голое тело доставит окружающим куда меньше удовольствия. Но я принимаю Ваши условия. Итак, на ком будем проводить эксперимент? – присутствующих относит метра на два.
– Если я залечу собственную рану, Вас это устроит? – обращаюсь к старосте.
– Вполне, – важно кивает она. Может быть, она думает, что я блефую? Уж слишком спокойна.
Достаю из сумки маленький перочинный ножик. Чиркаю себя по предплечью. Больно, черт возьми! Смотрю на Катарину. Та кивает. Пальцем рисую вокруг ранки печать лечения. Пара секунд и остается только едва заметный шрамик, который я и демонстрирую окружающим.
– Это невозможно! – Катарина задыхается, как вытащенная на берег рыба.
– Вы, видимо, спите на лекциях, благородная госпожа. Иначе, знали бы, что кроме магии жеста существует еще и такой обширный раздел, как ритуальная магия. Которую Вы сейчас и наблюдали.
Староста заливается краской.
– Я… Я прошу отсрочки до следующей декады.
– Хорошо, следующий эрстен, двадцать первого Гельба, начиная с первой лекции. – Интересно, сумеет она найти выход за это время.
Что интересно, Альвин все это проглотил, хоть и лицо у него было, словно он лимонов объелся. Я, почему-то, был уверен, что он вызовет меня на дуэль или еще каким-то образом попробует помешать спору. Видимо, чего-то я не понимаю в местном кодексе благородных.