Экстрасенс
Шрифт:
— Имя, фамилия, где искать?
— Светлана Вавилова. Вчера она уехала из дома… уехала совсем… мы разводимся. Словом, она собрала вещи и села на улице Молодогвардейцев в подъехавший черный «лексус». Из номера помню только цифру «семь» и букву «О».
Капитан втянул носом воздух, качнул головой — дескать, «ну, барин, ты задачу ставишь». Но, к чести его, он без промедления вынул сотовый телефон и набрал какой-то короткий номер.
— Так, ребята, подъем, — вскоре скомандовал он в трубку, — есть работа. Записываем: черный «лексус», фрагменты номера — семерка и буква «О». Пробить хозяина, найти его самого и его вчерашнюю пассажирку Светлану Вавилову…
— Э, блин… — Я замешкался. — Двадцать… двадцать три. Да, двадцать три!
— Светлану Вавилову, двадцати трех лет, — продолжил капитан в трубку. — По готовности докладываем… Что? Докладываем в любом случае, Паша, независимо от результатов! Подключай транспортников. Все, отбой.
Он выключил телефон и посмотрел на меня.
— Ну что, Виктор Николаевич, будете рассказывать?
Я промолчал. Мне нечего было ему сказать, все мои мысли теперь целиком были обращены к одной теме — быстрее найти Светку и покрепче прижать ее к себе.
Я обернулся к телу Сергея. Моего друга уже упаковали в черный пакет, и я не мог больше вглядеться в выражение его лица.
Что ж ты такое натворил, Серега? Кому мы с тобой перешли дорогу?
Осталось рассказать самое главное. Уже недолго. Задница устала? А ты походи, походи, поделай гимнастику, покури. Не куришь? Хорошо тебе, блин, а я вот с восемнадцати лет смолю, сейчас уже по две пачки в день уходит. Здоровье надо беречь смолоду, ха-ха…
Не знаю, нужно ли утомлять тебя длинным рассказом о моих сумасшедших метаниях по пустой квартире, о моих ожиданиях самого худшего? Надо? Что, нравится, извращенец?
Извини…
С капитаном Барановым мы договорились следующим образом: они находят мою глупую девочку и привозят ее домой, я привожу свои мысли в относительный порядок и пытаюсь рассказать, что приключилось с нами в последние несколько дней. Если он не поверит — хрен на него, пусть ловит чью-нибудь тень, но никакой другой информации у меня нет.
Договор был дерьмовый, конечно, но он дал мне небольшую передышку, если в такой ситуации вообще можно было говорить о какой-либо передышке. Я реально не знал, что рассказать ментам, я сам терялся в догадках и, наматывая километры по нашей похолодевшей квартире, представлял себе самые ужасные картины. Почему я должен был немедленно вернуть Светлану домой? Что ей грозило? Что с ней сейчас?
Где-то на периферии сознания одна страшная и странная мысль колола меня: я НЕ нажимал кнопку «rec», когда следил за женой в видоискатель чертовой видеокамеры …
Наверно, эти три часа, проведенные в ожидании, были самыми худшими часами в моей жизни… разумеется, после тех, которые… ну, об этом чуть позже.
Я перебирал в руках Светкины вещи, которые она еще не забрала. В ванной комнате осталась ее старая зубная щетка с изжеванной щетиной, под мойкой валялась коробка из-под прокладок-ежедневок. Как они меня бесили, эти коробки и бумажки от распакованных прокладок! А сейчас даже умиление вызывают. На бельевой веревке в коридоре, почти у самой арки, висели никем не замеченные старые трусики-стринги, которые Светка надевала крайне редко (в основном когда собиралась меня соблазнить), и один рваный черный носок. Чертовски милая композиция…
В голову полезли воспоминания. Я вспомнил, как ее однажды покусали комары на реке. Дело было давно, когда у нас еще не было
Ну, короче, гуляли мы себе, болтали, обнимались, целовались. Свете, извини, приспичило по-маленькому. Полезла в кусты, с минуту там возилась, а потом вылетела с визгом… и со спущенными штанами! Повернулась ко мне спиной, а на попке — тьма комаров! Наверно, целая тысяча, не меньше. Светка чуть не плакала, лупила по заднице руками и одновременно пыталась натянуть трусы, а я не мог удержаться от смеха, ржал просто как сволочь, и на мой смех из соседних кустов выглянула парочка каких-то обкуренных дебилов подростков. Вот порадовались чуваки бесплатному спектаклю! В какой-то момент мне тогда показалось даже, что они решат в нем поучаствовать, и я схватил Светку в охапку, помог надеть штаны, и мы бежали оттуда как угорелые без оглядки.
Почему-то именно эту историю я вспомнил, глядя на висящие на веревке ее старые стринги… Черт бы побрал эту суку, куда она намылилась из дома в такой момент?!
Ладно, Миш, хватит лирики.
В общем, записку Сережи Косилова я прочел около двух часов дня. А примерно в 17.30 нашли мою жену. Позвонил сам капитан Баранов, и первое, что я услышал в его исполнении, это были соболезнования.
Автомобиль «лексус», принадлежащий некоему Владимиру Овчаренко, генеральному директору инвестиционной компании «Лидер-Инвест», в котором находились сам Владимир, его личный водитель и спутница Светлана Вавилова, разбился рано утром на сложном участке трассы, ведущей в аэропорт. Машина бизнесмена по непонятным пока причинам вылетела на встречную полосу и, пытаясь избежать столкновения с маршрутным такси, ушла с трассы. В результате выжил только водитель бизнесмена, успевший выскочить из машины, пока она парила в воздухе. Владимир Овчаренко и Светлана Вавилова погибли на месте.
Несколько лет назад в каком-то киножурнале в рецензии на фильм «Хищник» с Арнольдом Шварценеггером я прочел одну забавную деталь: неизвестный мне кинокритик уверял, что фильм этот был запрещен для просмотра детьми не потому, что в нем много крови и освежеванных человеческих тушек; все дело было в штуке, которая называется «чувством меры», — когда слишком много трагедии, это уже не трагедия, а фарс. Дети, видите ли, этого понять не могут, а потому принимают мясорубку в джунглях за чистую монету.
В тот трахнутый день, когда я потерял почти одновременно двух дорогих мне людей, желания смеяться у меня не возникало. Более того, я с трудом мог выдавить пару звуков. Я просто сполз по стене в прихожей и уставился на вешалку. Потом уронил голову на руки и завыл.
Я выл два дня, не меньше. Выл, пил и снова выл. Когда заканчивалась выпивка, я отправлялся в магазин, двигаясь буквально на ощупь, пугал своим видом тамошних молоденьких продавщиц, протягивая на кассе смятые полтинники и тыча пальцем в прилавок с водкой, затем в таком же полуобморочном состоянии возвращался обратно.