Экспроприатор

Лимова Александра

— Я правда смотрел. — Уже без прежней железобетонной уверенности произнес Володя с сомнением оглядываясь на машину.

И двадцать минут спустя:

— … у меня полные серваки этих ебанных шмар. Ты что притащил мне, блядь? — вкрадчиво спросил Влад, отойдя от машины и очень внимательно глядя на Володю. — В ней масло на нуле, потому что жрет как тварь. Ты расход смотрел у этой дизельной залупы? Там цифры как у реактивного истребителя. Просто на двиг у нее посмотри, мудак синие яйца. Посмотри, блять, на движок. Там только с ЕГР сажу не то что лопатой, ее и с брандспойтном заебешься удалять. — Кивнул на поданные Спасским влажные

салфетки и стал зло оттирать руки не сводя взгляда с полумертвого Володи. — Передний привод выебан табуном негров, это под замену по косарю баксов каждый. Планки шедоу-лайн как пизда старой кошелки. Замена на самый ублюдский молдинг это еще косарь зеленых. Если я ее сейчас дальше осматривать буду, то в конце намотаю тебя на этот деньгосос который у нее типа движок. Ты под чем, сука, был, когда это эту конину сюда волок?

— Да она норм… — неуверенно начал блеять Володя, но его суетливо перебил Спасский:

— Володя, заткнись! Влад мы ее пихнем так, без рихтовки, но свежак вырубим, слово даю! Сегодня же вечером ее тут не будет, обещаю!

Казаков насилуя взглядом мертвого Володю, кивнул Спасскому и почти змеей прошипел:

— Еще хоть один раз с этими тремя ебучими буквами что-нибудь пригонишь, и я у тебя вырву орган из других трех букв, усек?

Бледный Володя торопливо покивал и Влад отвел взгляд. Я поняла, что облегченно вздохнула вместе со всеми.

Мы пробыли в сервисе еще два часа, на второй этаж в офис не поднимались. Чего ждали, не знаю, спросить у Казакова я опасалась. Просто тупо сидела полубоком на пассажирском сидении одной из машин и задумчиво постукивала каблуком по бетону, пока вокруг шумела работа. У меня уже почти села зарядка на телефоне, заняться было вообще нечем и я подняла взгляд на Казакова, сидящего на корточках в паре метров от машины.

Он сидел так уже минут сорок, если не больше. Почти недвижно. Рылся в телефоне, иногда курил, но ни разу не встал.

— Казаков, у тебя ноги не затекли? — не выдержала я.

— М? — поднял на меня вопросительный взгляд, затем снова посмотрел в экран. — Нет. Я так довольно долго могу сидеть.

— Как долго?

— Не засекал. Типичная черта зеков — сидеть на кортах часами и не шевелиться. — Едва заметно усмехнулся, быстро отвечая на пришедшую смс и негромко продолжил, — вернее, раньше типичная была, когда на этапах ни стульев ни скамеек неть ебись душа как хочешь, да и под конвоем часто на кортах, потому что из такого положения напасть или сбежать сложнее. Но это раньше было, сейчас реже встречается. У меня привычка из-за того, что я в карцер на месяц загремел. Там комнатушка два на два, стены и пол ледяные, шконка пиздец лютая, считай, что тупо железная сетка даже без какой-нибудь самой задрипанной фанеры. Ни к чему прикасаться нельзя, потому что тубик и пневмония здесь за здрасьте-дай-обниму, хуевая лампочка под потолком горит и днем и ночью… зрение теперь пиздецовое, в темноте вообще как крот. Ходил туда-сюда, да на кортах сидел. Ни книг, ни покурить, вообще ничего. Ненавижу тишину, покой и ожидание теперь, у меня внутри все ебется потому что там тогда мозгами чуть не тронулся. Твари ебучие.

— В карцер? За что? — сипло переспросила я.

— На зоне мне иногда бывало скучно и я себя веселил. — Снова быстрая усмешка и ответ на входящее сообщение. — Ну и компания у меня там не плохая сложилась, вместе мы веселились, но базарить со мной как с чертом чревато, что бы я ни сделал.

Я за это спрошу в любом состоянии. Но их было больше, поэтому мне въебенили карцер. Мрази. Вообще хотели на два-три месяца продлить. Наивные мрази. Оттуда привычка, короче.

— Ты сейчас опять троллишь? — чувствуя как похолодели пальцы, неуверенно спросила я.

Он почти заметно поморщился и промолчал, а я похолодела, потому что поняла, что нет и он серьезно.

— Наконец-то. — Поджал губы и поднялся, не глядя на меня направился к выходу и бросил через плечо. — Пошли.

Я молчала всю дорогу, он тоже не разговаривал. Он был напряжен, это чувствовалось. Движения не резкие, но уже не привычно плавные. Что-то происходит. Ему постоянно звонили, он отвечал односложно и часто курил.

Подъехали к дому, обычная пятиэтажная хрущевка. Третий этаж, квартира, объединённая с соседней, хороший евроремонт, увеличенные площади комнат.

На входе заминка вышла, подсказавшая мне, что не все так просто дальше будет.

Пока разувалась, заметила широкую тумбочку в паре метров от входной двери. На ней лежала маленькая пластиковая коробка с равномерно мигающей зеленой лампочкой, а рядом… больше десятка телефонов.

— Мобилу оставь, на всякий пожарный. — Не оборачиваясь на меня, Влад выложил свой телефон рядом с коробкой, потом достал еще один из кармана брюк и тоже положил. — Так-то чистая, но подстраховаться не мешает.

Чувствуя, как ошиблось сердце, я положила свой смартфон на его, на мгновение сняв блокировку экрана, чтобы увидеть что «сеть не обнаружена». Сердце ошиблось повторно и я на неверных ногах пошла за Владом по коридору.

В зале было десять человек. Шестеро за огромным столом под окном, все в ноутбуках, серьезны и сосредоточены. Еще четверо мужчин средних лет и явно южной крови сидели за красивым деревянным столом на угловом диване играя в покер.

Влад меня не представил, просто поздоровался с теми, что были на диване и посмотрел на тех, что сидели за столом у окна. Среди них была одна девушка, светловолосая, примерно моих лет, она подняла на Казакова взгляд и кивнула.

Влад на долю мгновения прикусил губу и сел рядом с высоким бородатым мужиком средних лет, напряженно на него посмотревшим.

— Нормально, Коба, не очкуй. Пока нормально. Если что, мы бы уже знали. — Ровно произнес Казаков, дергая меня за локоть, заставляя упасть рядом. — В покер могешь?

Я посмотрела на него как на полоумного. Он фыркнул и отвернулся.

Коба протяжно выдохнул и сказал своим начать партию заново.

Они играли, курили, молча пили. На стол выкладывались купюры. Обстановка давила нереально. Никто не переговаривался, все молчали. Это било по нервам, заставляя их натягиваться все сильнее.

Я рассматривала тех, что тыкались в ноутбуки и понимала, что для меня все это пахнет пиздецом.

Влад зевнул, встал и пошел открывать окно, на ходу сняв полупальто бросив его в кресло у электрического камина. Расстегивая манжеты приталенной белой рубашки, закатал рукава и усаживаясь обратно, бросил на меня взгляд, усмехнулся.

— Не трясись, Межекова, тут твое любимое происходит. Мы имеем мозги за деньги. — Сказал он, снова падая рядом со мной.

Негромкий смех за столами, плеск алкоголя в бокалы стук фишек по дубовой поверхности. Влад, не поворачиваясь протянул руку назад и вцепившись в мой локоть, притянул к себе, опираясь на мое плечо спиной.