Экспромт

Луковцева Лидия

Стопроцентной гарантии она, конечно, дать не может, но вряд ли Ковбан сам пожелал сходить за кипяточком, тем более, если он плохо себя чувствовал. Только одного пассажира Надя вспомнила: парень из девятого купе. Вообще-то билет у него был до Артюховска, но вышел он раньше. Пояснил – друг у него в этих местах живет, узнал, что он проезжает мимо. Сказал – не выйдешь на моей станции, обижусь на всю оставшуюся жизнь. Поживешь несколько

дней у меня, никуда твой Артюховск не денется, ведь столько лет не виделись!

Сдал белье заранее, попросил на прощанье стаканчик – кипятку налить, купил пакетик заварки и ушел к себе в купе. Но когда позже Надя пришла в девятое купе забрать стакан с подстаканником, ничего там не обнаружила. Пожилые супруги и их молодая спутница смотрели с недоумением: да, их сосед молча собрал вещи и вышел, не попрощавшись. Но никакого чаю здесь не пил, даже не заходил со стаканом.

– Мы вообще предположили, что он немой, – сказала тогда Василиса Наде. – Молчал все время.

– Да нет, просто у него жуткая ангина, голос сел, и он температурил. Просил у меня жаропонижающее. И то шепчет, то сипит, когда голос ненадолго прорежется. В основном, жестами изъяснялся. Говорил, перед самой поездкой попил чего-то из холодильника.

– Вот почему он потел! Мы думали, от жары, так тепло укутался – не по сезону. Оказывается, от температуры! А переодеться, видимо, не во что, вещей-то при нем почти и не было – на юг ведь ехал, теплых вещей не взял. Сумка полупустая висела через плечо, – пособолезновала Вася.

– Да, так и ехал в джинсах и рубашке с длинным рукавом, а на шее – шарф, в такую-то жарищу! Горло, значит, у него болело. И понятно, почему не хотел разговаривать: раз ответишь – потом надо будет сто раз отвечать! – добавила Людмила Петровна. Всем дамам враз стало Волосатика жалко, и стыдно за свою черствость.

– Так в чем, все-таки, дело? При чем тут Волосатик? – спросила Зоя Васильевна.

– Ну Ковбана же этого отравили!

– Чаем?

– Нет, яда в чае не было. На предплечье обнаружили след от укола. А на лице и на майке – остатки перцового спрея. Его сначала ослепили, потом укололи.

– А при чем тут чай?

– То-то и оно-то! Выходит, вообще ни при чем. Просто с чая все закрутилось.

– Ну, как ни при чем? Это же элементарно, если подумать, – важно встряла Василиса. – Надя говорила, что Ковбан всегда запирался. Они стучали и говорили: «Чай!» – и он открывал.

– Да ей-то откуда

знать? Она ж не следила за ним постоянно?

– Нет, конечно. Но необъяснимое появление стакана с горячим чаем? Чай – сигнал! Ковбан слышит «чай», открывает и видит стакан с чаем.

– Но ведь видит в руках у чужого человека?

– Да, но удивиться он уже не успевает. А может, и успевает, но тут ему брызгают в лицо. Пока он очухивается, ему вводят яд. Может, даже, убийц было двое: один брызгал, другой колол. Коридор часто бывает пустой, пассажиры в своих купе, никто никого не видел.

– Но разве нельзя было в этом случае обойтись без чая?

– Ну, представьте себя на его месте. Вам говорят «чай», вы на автомате открываете дверь, возможно, даже, не вставая с постели, просто дотянувшись до ручки двери. Ваш взгляд так же чисто автоматически фиксируется примерно на том уровне, где должна находиться рука с подносом. Только потом взгляд поднимается выше, к лицу, но на это нужны секунды. Убийца наверняка мысленно все отрепетировал! Секунды у Ковбана ушли на обработку мозгом информации о несостыковках. Поднять тревогу он уже не успевает.

– Мудрено что-то очень, – недоверчиво протянула Люся.

– Но логично! – не согласилась Зоя. – Психологически очень даже убедительно!

– Я, конечно, ничего не могу утверждать… – скромно добавила раскрасневшаяся Вася.

– Значит, подозревается Волосатик?

– Ну, не знаю… – задумалась Вася. – Я бы не спешила с выводами. В конце концов, он мог принести этот чай по просьбе самого Ковбана. Допустим, Волосатик, как обычно, стоял в коридоре у окна, Ковбан выглянул, увидел человека в пустом коридоре. Поскольку он плохо себя чувствовал, попросил того принести чаю. Волосатик выполнил просьбу, отдал чай и спокойно вышел себе на своей станции.

– Но в таком случае как же убийца попал в закрытое купе, если Волосатик отдал чай и ушел? – не сдавалась Люся.

– Ковбан мог потом и не закрыться! Если ему совсем поплохело! Вон, даже таблетки свои рассыпал. И убийца или убийцы, сделав свое дело, спокойно ушли себе в другой вагон.

– Но, по-моему, двери между вагонами в пути следования запирают? – продолжала сомневаться Люся.

– Может, у них были отмычки? – предположила Зоя, проникшись доверием к версии Василисы.

– Может! Но вполне вероятно, что они в нашем же вагоне и ехали.

Конец ознакомительного фрагмента.