Экспресс 'Рудный шар'
Шрифт:
За неимением лучшего занятия я стал неуклюже шарить руками в толстых перчатках по всевозможным кармашкам, усеивающим скафандр. Пусты оказались все, кроме одного.
В последнем кармане я нашел два метра аккуратно смотанного зарядного кабеля, припрятанного на всякий случай кем-то очень осмотрительным. На конце, не подвергнутом поруганию никакими крысами, тем более что на Сирисе они и не водятся, красовалась универсальная вилка-адаптер. На вилке имелась надпись. Я прищурился и прочел: "Ваш защитный скафандр приспособлен для работы от встроенного 28-вольтового
Выходит, я подсоединил скафандр, рассчитанный на переменный ток, к источнику постоянного. Я не знал, смеяться мне или плакать.
Я нашел третий вариант: издал злобный возглас и с такой силой отшвырнул вилку в кухню, что сам отлетел к стене, растопырив руки, и ткнулся головой в иллюминатор вблизи люка. За иллюминатором было черно: там находилось внутреннее пространство шара. Проникающий из поясолета свет отражался от каких-то емкостей. Я вспомнил: это, должно быть, канистры с пойлом, припасенные для наследного принца Аты, и хотел было забыть о них, как вдруг меня осенило.
Крепкое пойло? Почти чистый спирт?
Спустя две секунды я уже возился с рукоятками люка.
Только бы канистры оказались достаточно маленькими, чтобы пролезть в люк... Они такими и оказались, с сантиметровым запасом.
Если бы в шаре сохранилась гравитация, я, разумеется, не совершил бы этого подвига. Даже в невесомости 250-литровые канистры из двухслойной нержавеющей стали сохраняли массу и инерцию. Однако мне удалось вынуть их из зажимов и дотолкать до люка поясолета. К тому времени, когда я пропихнул внутрь кабины седьмую, последнюю канистру, почти не оставив в салоне свободного места, в скафандре оставалось энергии всего на 57 минут:
его система жизнеобеспечения работала с двойной эффективностью, чтобы обеспечить мне тепло в космическом холоде рудного шара.
Две канистры я разместил на койке, одну поставил стоймя на кресло, пристроив поверх нее еще одну; остальные три заполнили все оставшееся пространство. Матрас, который я предусмотрительно снял с койки, пришлось постелить поверх этих трех канистр. Когда за трое суток и четырнадцать часов до Земли рудный шар начнет торможение и в кабине снова появится гравитация, мне понадобится что-то, на чем можно спать.
В том случае, конечно, если я к этому времени останусь жив...
Снова выбравшись из скафандра, я внимательно осмотрел все семь канистр первоклассной самогонки. То ли наследный принц не обладал конкретными пристрастиями в области выпивки, то ли его доброжелатели с Палласа решили не рисковать, но в каждой канистре "Настоящей Eau de vie с Ижеи, гарантия 180-процентной чистоты"
плескалась жидкость с разным привкусом: сливовая, абрикосовая, ананасовая, вишневая, манго и грушевая.
"Eau de vie", как подсказывало мое ограниченное знание французского, означает "Вода жизни". Я прикинул, что для прожженного
Я внимательно посмотрел на две канистры, уложенные мной на койку. Я собирался начать с них, так как их отверстия были обращены кверху, однако призывал себя к утроенной осторожности. Я уже почти погубил себя, слишком лихо взявшись за подзарядку скафандра. Еще одна оплошность - и мне не избежать гибели.
Я почесал подбородок. Мне требовались три вещи: гаечный ключ для болтов из нержавеющей стали в отверстиях канистр, фитиль и то, что исполнит роль зажигалки.
Найти гаечный ключ оказалось легко: он лежал вместе с дюжиной других простейших инструментов в ящике на кухне.
Почти так же просто я решил проблему фитиля: моя запасная рубашка, сотканная, согласно ярлыку, из чистого хлопка, была с энтузиазмом разодрана на лоскуты.
Зато источник огня превратился в проблему. Прошло полчаса, а я все еще ломал над этим голову, из последних сил борясь с паникой.
На поясолете не оказалось ничего, что помогло бы извлечь огонь: ни спичек, ни электрозажигалки, ни плиты с конфоркой, ни паяльника. Не было даже двух щепочек, которые можно было бы потереть.
Удивляться тут нечему: люди, проектирующие и строящие поясолеты, меньше всего хотят пожаров на борту.
Шевели мозгами, Уайт!
Напряженно размышляя, я откупорил обе канистры самогона, лежавшие на койке и из чистого любопытства окунул в ближайшую палец. Жидкость оказалась прохладной, но не ледяной; я сообразил, что канистры представляют собой огромные термосы с десятью сантиметрами вакуума между стенками. Я опасливо лизнул палец. ВеттиЛу Прокопова оказалась права: "Вода жизни" была сладкой, липкой и такой терпкой, что вполне могла прожечь глотку.
Ананасовка оказалась ужасной дрянью; вишневая, напротив, была более-менее терпимой. Я задумчиво обмакнул палец еще раз и дочиста его облизал. По телу распространилось блаженное тепло. После последнего моего "перно" с водой в "Кафе де Монд" прошло уже много времени. К тому же я отчаянно замерз...
Дьявол ожесточенно тряс меня за плечо.
– Время отправляться в ад, Уайт!
– кричал он.
– В ад!
Вокруг его злобной багровой рожи извивались оранжевые и желтые языки пламени. Я жалобно застонал. Жара была невыносимой, а я ведь еще не попал собственно в ад. Даже после смерти жизнь обходилась со мной несправедливо...
Я заставил себя приоткрыть один глаз и узрел изнутри шлема склоненное надо мной незнакомое лицо, причем рогов на голове не было. Тем не менее я погибал от жары.
– Жарко!
– пробормотал я, чувствуя на всем своем теле чужие руки. Я снова плыл, как в невесомости. Я очутился невесть где, но только не на Земле.
– Жарко, жарко, жарко!
– Совершенно верно, приятель, - ответил голос.
– Да здесь же пятьдесят градусов! Просто чудо, что ты еще жив.
– Пить!
– простонал я, хватаясь за чью-то руку.
– Дайте пить!