Эксперт № 37 (2013)

Эксперт Эксперт Журнал

— Но западные компании идут по несколько другому пути взаимодействия со своей партнерской сетью. И  получают более значимую прибыль от внедрения того или иного продукта. В вашей же модели бизнеса вы отдаете больше доходов франчайзинговым компаниям.

—

Да, это так, и я считаю, что в этом сила нашей партнерской бизнес-модели. Как я уже говорил, против нас играют ведущие мировые гиганты с запасами маркетинговых знаний, с огромными капиталами. А мы действуем, можно сказать, методом «народной стройки». Западные компании зачастую не дают партнерам много заработать и всю прибыль, до которой они как-то могут дотянуться, забирают себе. А мы, наоборот, анализируем экономику партнеров даже более тщательно, чем свою, и радуемся, когда у нашего франчайзи высокая маржинальность, а значит, ему очень выгодно сотрудничать с нами. У нас сейчас более 6,7 тысячи франчайзи, и каждый из них думает, как лучше обслужить клиента, как больше продать и, соответственно, как нам сработать лучше, чем большой западный конкурент. В России, как известно, вообще не хватает настоящего малого бизнеса, ему трудно пробиться. А франчайзинг помогает небольшим предпринимателям как бы сбиться в стаю и развиваться в сложных условиях. Я помню, в 2011 году на Конгрессе «газелей» журнала «Эксперт» мы гордо рассказали, что с нами на тот момент продолжали успешно работать 87 процентов тех франчайзи, которые начали свой бизнес еще до прошлого кризиса 1998 года. Такой уровень выживаемости малого бизнеса очень хорош даже для Америки и Западной Европы, не то что для России.

— Помимо системы франчайзинга вы активно развиваете систему совместных предприятий. Недавно купили известные на рынке компании « Мегаплан», « Мой склад». Что еще собираетесь делать в этом направлении?

— Это один из элементов нашей стратегии: для развития новых направлений мы создаем совместные предприятия с лидерами и перспективными командами в смежных секторах рынка, 51 процент при этом принадлежит нам, остальное — тем, кто создал этот бизнес и продолжает в него вкладывать душу. Сама центральная фирма 1С остается относительно небольшой (порядка тысячи человек) и хорошо управляемой, а совместные бизнесы начинают расти более динамично благодаря нашей инфраструктуре, инвестициям, синергии в работе и «коллективному разуму». Дальнейшие наметки у нас есть, но конкретнее об этом пока говорить не хотелось бы. Ведь когда собираешься что-то покупать, лучше заранее не рассказывать, потому что из-за этого цена покупки может возрасти.

— Важная тема для 1 С — переход к публичности и возможный выход на IPO. Что даст IPO вашей компании и когда это может произойти?

— У нас обязательства по срокам выхода на IPO как такового нет. Есть намерение, которое мы довольно четко объявили. Понимаете, мы считаем, что бизнес, которым

занимается фирма 1С, имеет большую социальную значимость. Мы на сегодня являемся основой автоматизации предприятий и учреждений России и группы соседних стран — Украины, Белоруссии и Казахстана. То есть мы перед этим сообществом несем большую ответственность, поэтому нам кажется правильным двигаться в сторону большей открытости, соответствия всем рыночным канонам. Кроме того, акционирование даст новую перспективу нашим ключевым сотрудникам и партнерам по совместному бизнесу, они смогут получить опционы на акции. Их участие в возможном финансовом успехе 1С поможет еще больше сплотить систему бизнеса компании, повысить ее устойчивость и управляемость.

— Инвестиционный фонд Baring Vostok в свое время купил девять процентов акций вашей компании, вам нужен был дополнительный капитал?

— Не только. Действительно, в тот момент мы осуществляли плановое расширение нашей группы компаний. Но не менее ценным мы считали опыт такого финансового партнера. Мы тщательно выбирали, кто нас проинвестирует, рассматривали разные предложения. Предложение «Беринга» мы приняли, прежде всего опираясь на рекомендации. Например, мы спрашивали на этот счет мнение «Яндекса». Раз они с «Яндексом» хорошо отработали, пусть с нами теперь поработают. И для них это тоже нормально — соинвестировать лидеров тех или иных современных направлений: «Яндекс», ЦФТ, «Озон».

— В прессе давались оценки, что сумма сделки составила около 200 миллионов долларов, то есть вашу компанию оценивали в два миллиарда.

— Мы не комментируем эти оценки.

— А показатели продаж вы называете?

— Вот теперь нет. Раньше мы эти цифры показывали, а сейчас переходим к внешнему международному аудиту, и у нас есть четкая рекомендация: сформируйте методику по МСФО, сформируйте цифры, аудиторы посмотрят, и потом вы можете их публиковать или не публиковать. А то вдруг аудиторы другое насчитают, и показатели разойдутся, это будет не очень хорошо.

— Помимо выхода на IPO всех сейчас волнуют ваши планы освоения иностранных рынков. Насколько эти планы масштабны?

— Разговоры о том, что 1С начинает зарубежную экспансию, несколько преувеличены, мы никогда не объявляли, что вот завтра завоюем весь мировой рынок. Но спрос на наши продукты за рубежом реален. На первом этапе речь идет о российских компаниях, которые расширяют свой бизнес за границей. Вот сейчас меня преследуют партнеры: мол, свое предприятие в Китае открываем. Но насколько большим окажется спрос за рубежом? Мы сейчас пытаемся нащупать разные модели. Все-таки в разных странах разный менталитет и разные подходы к бизнесу. Не имея ни суперрепутации за рубежом, ни большого международного опыта, выходить на внешние рынки непросто. У нас ощущение, что подход 1С более востребован в странах с быстроразвивающейся экономикой, где так же, как в России, очень ценится возможность быстро перестроить бизнес-процессы, быстро запустить производство. Так что мы будем смотреть на страны типа БРИКС. Например, недавно мы разговаривали с турецкими партнерами, которые хотят расширять бизнес, разрабатывать свои турецкие решения. Посмотрим, что получится.