Эксперимент номер 225
Шрифт:
Айзек обратил внимание на свою руку, которую произвольно потянул вверх. На ней проступали крапинки красных кристаллов, которые на глазах соединились в чешуйки. Нет, только не сейчас… Парень истерично стал заглатывать воздух ртом. Только не мутация… Всё что угодно, только не это!
Только сейчас до Айзека дошло. Все эти дни, что его пытали, были направлены на то, чтобы вновь спровоцировать мутацию. Даниэль… он сделал это специально. Только с этого момента начнутся его настоящие мучения.
Вскоре камеру наполнил пронзительный крик. Айзек, скрючившись, лежал на полу. Сквозь его
Айзек крепко сжимал кулаки, расцарапывая ногти в кровь о бетонную поверхность. Парень понимал, что дальше будет только хуже, ещё мучительнее и больнее…
— Твоя мутация прогрессирует. Датчики фиксируют начало второго этапа, — вдруг раздался голос Даниэля по динамику. — Ты же знаешь, что я могу остановить всё это. Тебе лишь стоит ответить на поставленный мной вопрос, — хладнокровно сказал он.
Айзек что-то неразборчиво прохрипел в ответ. Но это явно были не слова согласия…
— Что ж, твоё право. Предпочитаешь терпеть боль? Мы оба знаем, что вскоре ты всё расскажешь. У тебя не хватит воли долго бороться с этим, — после голос в динамике стих.
Айзек остался наедине с собой и своей болью. Парень в кровь, вплоть до мышц и костей, расцарапывал свои руки, чтобы хоть как-то облегчить страдания.
Хоть он и не хотел этого признавать, но Даниэль был прав… Его воли хватит не на долго. Вскоре в его мыслях не останется ничего, кроме боли и животной ярости от постоянных страданий.
Аннали… Айзек вновь вспомнил о ней. Только сейчас он начал ловить себя на мысли, что скучает… Ему было жаль, что он порой общался с ней грубо и вёл себя как придурок. Интересно, как бы всё сложилось если бы они встретились при других обстоятельствах?..
— Вторая стадия в разгаре. Скоро перейдёт в третью, — как на зло напоминал ему Даниэль, что следил за метисом через камеру наблюдения.
Чешуи на теле Айзека становилось всё больше, его тело стало приобретать черты рептилии — зубы выстроились в ряд острых клыков, которыми он ранил свой же язык при попытке что-то сказать, руки превращались в лапы с изогнутыми длинными когтями, позвоночник деформировался, алая чешуя образовала хвост.
— Нет… Прекратите… Хватит… — едва слышно шептал Айзек, расцарапывая бетонный пол длинными алыми когтями, которые вскрыли его фаланги и вылезли наружу вместе с костями.
Его разум помутился, мысли начали путаться в голове:
— Больно… помогите… Ненавижу! Убью! Всех их убью! Как же мне больно… Страшно… Убью! Любого уничтожу! Кровь, хочу крови… Кто-нибудь, избавьте меня от этих страданий… убейте меня…
— Ну и ну, как же быстро ты мутировал. Ты даже на человека уже не похож, — вновь раздался голос Даниэля, но не из динамика, где-то совсем рядом. Он, что, сейчас находится в камере? Айзек не видел его, он видел лишь расплывчатый тёмный силуэт на фоне света. — Если хочешь прекратить свои страдания, ты должен ответить на поставленный мной вопрос: Кто выпустил тебя из камеры?
Челюсть Айзека
— Молодец. Послушный пёсик.
После его слов Айзек ничего не помнил. Ему что-то укололи, а затем мир, почти сразу, погрузился во тьму.
— Меня пытали, а когда добились своего, накачали наркотиками и, по всей видимости, заперли там, где ты меня нашла. Я не помню, что происходило со мной после. Всё, как в тумане… — рассказал метис, коснувшись головы.
— Айзек… — с ужасом произнесла Аннали, прикрывая свой рот руками от шока. Даниэль… она бы никогда не подумала, что он способен на такое, ведь он всегда был так добр и услужлив с ней.
— Я благодарен, что ты вытащила меня, Аннали, но… как бы я не старался, мне не спастись. «Они» найдут меня, где бы я не был. В конечном итоге я сдохну в мучениях, в одном из проводимых на мне опытов, — говорил Айзек смотря на свою слегка дрожащую руку то ли от слабости, то ли от подступившего отчаяния. — Хоть я и знаю это, но до сих пор не могу смириться с таким положением. Поэтому продолжаю сопротивляться несмотря на то, что это бесполезно. Хах. Просить о безболезненной смерти будет слишком большой роскошью для такого, как я, да?
— Айзек, не говори так, — сказала Аннали, вдруг схватив его за руку, заставив парня посмотреть на себя. — Ты хочешь жить, несмотря на то, каким мучениям из раза в раз тебя подвергают в этой лаборатории. И ты имеешь на это право! Я потеряла свою волю жить сразу после того, как погибли мои родители, которые были для меня всем. Я ни раз пыталась наложить на себя руки, а потом решила что буду жить лишь для того, чтобы сохранить память о них. Но ты… ты дал мне понять, что в этом мире ещё остались вещи, которые способны вызвать во мне улыбку, эмоции, желание бороться, совершать безумные поступки ради этого… Айзек, ты подарил мне второй смысл жизни. И сейчас… мой черёд подарить тебе второй шанс. Мы сбежим с тобой из лаборатории, вместе, обещаю.
Глава 11. Вернувшиеся воспоминания. Часть IV
Аннали удавалось скрывать Айзека в архивах на протяжении недели. За это время парень значительно окреп. Теперь он мог самостоятельно вставать, брать в руки предметы, столовые приборы и посуду, ел сам, однако метис до сих пор с трудом держался на ногах.
По всей видимости, он провёл, запертый в блоке лаборатории, довольно длительное время, за которое мышцы на его ногах успели атрофироваться и ослабнуть.
Аннали приходилось помогать Айзеку передвигаться, даже с тем, чтобы он банально смог сходить в туалет. В противном случае это могло закончиться тем, что парень, ведомый своей гордостью, пытался справиться с этим сам, в результате покалечившись и разрушив попутно пол архива. Что случилось примерно пару раз… Но Айзек всегда уверял её в том, что у него всё было под контролем, когда девушка заклеивала ему очередные ссадины от удара о кафельный пол или унитаз.