Эксперимент N 1
Шрифт:
* * *
Исполнитель.
Поезд останавливался возле каждого столба. Он больше стоял, чем двигался. Меня это всегда выводит из себя. Ведь существует же расписание! Это что же - расписание так составлено? Или таким поездам расписание не указ?
Еще меня выводят из себя словоохотливые попутчики. Вот и сейчас мне достался такой. Из своей долгой жизни он помнил все. Из своих многочисленных родственников он помнил всех. Золовок, шуринов, деверей, сватов, сводных братьев и сестер, свояков и своячениц, а также их братьев, сестер, свояков и своячениц... И с каждым из родственников обязательно происходили многочисленные истории, весьма поучительные и интересные, то есть это попутчик считал их поучительными и интересными, и каждую историю он стремился донести до меня, поминутно забывая, с чего начал и все больше и больше увязая в трясине родственных отношений, однако это его ничуть не смущало, он мог увязать до бесконечности, потому что историй было бесконечное
Думай, Исполнитель, думай, в Организаторы выбьешься. Просто подойти к мальчишке, вручить ему книгу и сказать: на-ка, Гена, почитай - нельзя. Во-первых, слишком просто, во-вторых, он должен считать книгу своей собственностью и никогда не вспоминать, что повороту его жизни (а то, что его жизнь будет круто повернута, я не сомневался) он обязан какому-то мужчине, который подошел к нему и дал эту книгу... Книгу эту он должен найти как клад... О! Клад! Хм... Ищет ли он еще клады в своем возрасте? Едва ли... Скорее всего он увлекается электроникой... или механикой... И на клады ему наплевать. Что такое пятнадцать лет? Я попытался вспомнить себя в пятнадцать лет, но у меня плохо получилось. Я плохо помнил себя в пятнадцать лет, но клады я тогда уже не искал, это точно. Я их вообще никогда не искал.
Все должно выглядеть естественно. Он должен эту книгу найти, причем найти так, чтобы ему и в голову не пришло, что у книги есть владелец и ее надо вернуть. Ладно, над этим мы еще подумаем. Тут я услышал слово "Черноземск" и насторожился. Оказывается, мой словоохотливый попутчик не просто едет в Черноземск, он тамошний уроженец! Это была удача. Я оживился, сообщил ему, что тоже еду в Черноземск по делам и стал направлять его в нужное мне русло. Это стоило мне больших трудов. Он постоянно срывался и уходил от темы. Я не отступал. Наконец мне удалось кое-что выведать у него. Как я и ожидал, Семакова Анастасия Георгиевна приходилась ему дальней родственницей. А сынишка ее, Генка... Словом, это вундеркинд. Читать он научился в три с половиной года, "вот можешь верить мне, можешь не верить", в школе учился на одни пятерки, легко учился, играючи, будто все, что в школе проходили, он уже откуда-то знал. Ходит в авиамодельный кружок и может чинить все, то есть решительно все: утюги, примусы, автомобили, телевизоры, радиоприемники, магнитофоны, причем, ему решительно все равно, чьего производства вещь, "хошь наша, хошь японская, хошь мериканская". Животных любит, особенно кошек. Никогда не пройдет мимо мяукающего котенка - сироты. У него этих кошек... Я поежился. Нутром чую, назревает что-то существенное. Такому парню да такую книгу... Во что это выльется, друзья мои?
Глава 6. Черный ангел.
Ешу стоял на коленях на вершине невысокой скалы. Горячий ветер дул ему в лицо. Солнце готовилось нырнуть за горизонт и светило ему в правую щеку. Кругом были скалы, камни, песок. На скале лежала котомка, в которой оставались две зачерствевшие в камень лепешки и наполовину пустая фляга. Как только солнце скроется, он ляжет спать. Ему было очень трудно. Он похудел и почернел. Как он ни прикрывался от солнца капюшоном, лицо обгорело и покрылось волдырями. Он был грязен. Он был голоден - за двадцать дней он съел всего лишь две лепешки. Его мучила жажда - за двадцать дней он выпил всего половину фляги. Губы его потрескались и кровоточили. Двадцать дней его собеседниками были камни, песок и ветер, который не утихал ни на минуту. И вот уже несколько дней над ним кружит стервятник - ждет, когда он свалится без сил и можно будет полакомиться его глазами. Солнце медленно скрылось за зубчатой стеной на западе и Ешу стал готовиться ко сну. Он пососал кусочек лепешки и смочил язык водою, поплотнее запахнулся и... Его обдало сзади ледяным холодом и Ешу понял, что за спиной у него кто-то стоит. Тогда он с трудом разлепил губы и, еле ворочая непослушным языком, хрипло произнес:
– Это ты, Черный ангел.
За спиной пошевелились и иронический голос ответил:
– Здравствуй сынок. Раньше ты называл меня по-другому.
Ешу очень медленно повернулся, чтобы посмотреть на непрошенного собеседника и увидел только темное пятно в быстро сгущающихся сумерках.
– Ты не поздороваешься со мной?
– спросил Черный ангел.
– Здороваться - значит желать здоровья. Бессмысленно желать здоровья тому, кто всегда здоров.
– Логично, - согласился Черный ангел.
– Однако, ты мог бы соблюсти приличия.
– Здравствуй.
– Так-то лучше.
– Зачем беспокоишь меня?
– Пришел поговорить. Ты, как я вижу, всерьез решил довести дело до конца. И сейчас занимаешься тем, что пытаешься выдавить из себя человека? Ешу не ответил и Черный ангел продолжал: - Но, уверяю тебя, это тебе не удастся. Тебя ждут большие неприятности, причем в основном физические. Хочешь, я покажу тебе несколько вариантов развития событий?
Ешу покачал головой.
– Зря. Поучительная
– Что бы мне ни предстояло, я пройду весь путь до конца. Неужели ты думаешь, что я спустился сюда, плохо представляя, что меня здесь ждет?
– Понимаю, понимаю. Когда я говорю о том, что тебе не удастся полностью выдавить из себя человека, я имею в виду только то, что твоя телесная оболочка останется при тебе, а она весьма уязвима, более того, она весьма непрочна. Эта оболочка состоит в основном из нервов, которые напрямую связаны с мозгом. Вот я и думаю: когда тебя начнут истязать, когда ты станешь терпеть невыносимые муки, не станет ли твоя оболочка помехой? Не заставит ли она отказаться от задуманного? Ведь ты еще толком не знаешь, что такое страдание. Ты пришел сюда, сидишь здесь, моришь себя голодом, страдаешь от жары и от жажды, и думаешь, что это и есть настоящие страдания? Уверяю тебя, настоящие страдания впереди. Уверен ли ты, что твой дух справится с телесной оболочкой? Ведь ты не есть тот, который был раньше. Ты - человек.
– Я понял тебя.
– Отозвался Ешу.
– Ты пришел посеять в моей душе сомнения.
– Ты прав. Я обязан был это сделать.
– Ты плохо знаешь человека. Ты не представляешь, какие возможности заложены в нем. Я выдержу.
– А вот теперь ты не прав. Я хорошо знаю человека. Мне ли его не знать? С твоей стороны как-то неумно говорить такое. Я знаю человека лучше тебя. Да-да, лучше! То, что ты знаешь человека изнутри, ничуть не выдвигает тебя вперед. Хорошо. Пускай ты выдержишь, я готов допустить такое. Пускай тебя не будут поражать обмороки и ты встретишь смерть с ясным лицом. Но ты не подумал о последствиях. Твое дело оставит огромный след в истории, но будет ли от этого прок? Именем твоим будут жечь и убивать. Именем твоим священники будут благословлять убийц на убийства. Разве тебе хочется этого? Ты дашь людям новую веру и новую мораль, но ты не подумал о том, что этой морали люди не смогут придерживаться в силу своей природы. Конечно, найдутся одиночки - подвижники, которые в поступках своих будут безгрешны, но в мыслях - то, в мыслях они останутся людьми! Они, так же как ты, будут пытаться выдавить из себя человека, и, так же как и тебе, им это не удастся.
– Я согласен с тобой, - медленно проговорил Ешу, - изменить природу человека теперь невозможно. Но я и не стремлюсь к этому. Пусть человек грешит. Но пусть он покается в своих грехах, искренне покается...
– И ты простишь его?
– И я прощу его.
– Простишь насильника, убийцу, властителя, в угоду которому будут уничтожены миллионы человек?
– Да.
– Стоит ему просто раскаяться?
– Искренне раскаяться.
– Нет, все-таки тебе следует посмотреть картину будущего. Крестовые походы. Экзекуции над так называемыми ведьмами. Войны. Рабство. Концентрационные лагеря. Машины массового уничтожения. Термоядерные бомбы. Картина жуткая, уверяю тебя.
– Но ты сам в этом виноват, Черный ангел! Не я сделал человека таким, каков он есть.
– Что называется не в бровь, а в глаз. Хотя, тут можно, конечно, поспорить.
– Не нужно спорить. Люди говорят, что ты - враг рода человеческого.
– Люди ошибаются. Я - часть рода человеческого. Ты ведь помнишь историю с первыми людьми? Заметь - они никогда не пожалели о том что произошло.
– Они не поняли.
– Они прекрасно все поняли. Не надо считать, что первобытные люди были глупее современных. Враг рода человеческого... А ты не думал о том, что людям выгодно иметь так называемого врага? Есть враг - на него можно списать свои грехи. Как они только не изворачиваются! Ах, бес попутал! Ах, лукавый соблазнил! Дескать, я - то хороший, даже очень хороший, паинька и ангелочек, но вот на тебе - бес попутал. Вот ведь не хотел же, и в мыслях не было - это все от лукавого. Очень удобно. Очень! Но ведь это обыкновенный обман, надувательство, и хуже всего то, что обманывают они не кого-нибудь, а самих себя. Вот давай представим такую картину. Я заронил в тебе сомнения и ты, трезво обдумав все и взвесив, отказался от своей затеи. Только представим! Тот человек, которого ты из себя так и не выдавил, в глубине души - в самой глубине!
– подумает: я был тверд и полон решимости, но пришел Черный ангел и спутал все карты. Это он виноват, он, враг рода человеческого. И успокоится. И пойдет домой. Что, разве не так? Да будь на твоем месте не ты, а обыкновенный Ешу, трижды разумный, убежденный, фанатик идеи, я в два счета обломал бы его и отправил домой. И он спокойно ушел бы и радовался, что он не виноват, он хотел, но не мог же он пойти против Черного ангела. Черный ангел замолчал. Уже почти стемнело. Пустыня остывала. Ешу отломил кусочек лепешки, пожевал, с трудом проглотил и вдруг почувствовал нестерпимый голод. Он и раньше чувствовал голод, но всегда загонял это чувство внутрь, на границу сознания. И сейчас он усилием воли заставил себя не думать о голоде, и голод ушел вглубь, оставив сосущую боль в желудке.