Экспансия
Шрифт:
— А сомалийцы проявлялись?
— Ни разу, куда-то выше ушли, так что рейд зреет. А так — тишина благостная.
— А как Корнеев? Много ему осталось?
— О! Точно! Хорошо, что напомнил… Корнеев доваривает транец… Юр, может, еще по одной? Не? Женя, Корнеев тебя просил, чтобы ты на послезавтра кран забил, ему нужно моторы ставить. И Ганса просил подъехать.
— А сам не может через диспетчерскую? Что за партизанщина!
— Ну это вы сами, меня меж собой не ставьте.
Корнеев оказался
— А с хищниками закончили?
— Зачистили, но только поблизости. Семь мишек в непосредственной близости, места там дремучие, скажи же, Гоб!
— Хватает в тех лесах отморозков, — философски молвил Сомов.
В помещение зашел Сотников, тихо поздоровался со всеми, сел в «свое» кресло, плетеное — его никто не занимает. Принял стаканчик, отпил половину, взял сигарету.
— В диспетчерской слышал, что «локалку» рядом с Берлином нашли? — спросил профессор.
— Три. Три «локалки», все рядом, и все пустые, Зусулка все выгреб, падла.
— Не удивительно: время упущено. Конечно, там все подчистили, — прокомментировал Гольдбрейх. — И с монокластерами так же.
— Не совсем, — не согласился Гриша, — на этом берегу обнаружены всего две пустые базы. Людей увели или сами ушли. Это мало. А остальные где? Монокластеров должно быть… не знаю, ну не менее пяти, так ведь? «Потеряшек» новых так и не было. Так что нужно людей на другом берегу искать, в матерой тайге, сталкеры занимаются, три дня назад ушли в дальний, эти…
— Эрих Вайнерт и Вальтер Кох, — подсказал я. — Крепкие ребята, толковые, только опыта пока нет. Договорились, что полный групповой рейд проведем через месяц, — начнем с двух точек реки, выше по течению. А сейчас просто разведка.
Немецкие сталкеры подчиняются мне: вдвоем им ничего не успеть, нереально. Хорошо мы с ними квасанули в Берлине, на «выездной сталкерской планерке». В очередной раз знакомились, планы строили, к обоюдному удовольствию. Но пару рейдов уже сделали, одну «отделку» нашли.
Юрка Вотяков встал, поднял руку:
— Стоп! Завязываем разговоры, давайте еще по маленькой. Ганс, стакан тяни! Давай, давай! Он пустой, не отнимут… За пятницу!
Мужики обрадованно зашевелились, в темной комнате, сопровождаемые отблесками камина и аппаратурных огней, по рукам поплыли красные стаканы. Что-то шипит, где-то играет тихая музыка. Вино неплохое, для наших условий просто шикарное. Но дорогое. Если приехать в церковь, да со своей посудой, —
— Ребята. — Сотников со своего места привлек внимание. — Один хрен постоянно только о работе и говорим. Раз так, то и я добавлю для раздумий…
Все уставились на него. Молчит. И мы молчим.
— Вот вы все о Берлине. Это понятно, событие исключительной значимости…
— Александрович, не тяни резинку, — попросил Коломийцев, — и так налезет.
— Ну да. Владимир Викторович, скажи, когда ты в последний раз «Конкорд» видел?
— Недавно видел, — смутился от неожиданного вопроса дед. — Мы к Эдгару шли, он в Сену заходил. Погудели, радийно поприветствовали.
— Хорошо. А вот скажите мне: когда они сюда сами приплывали?
— Давненько не было. А что?
— А «Дункан» когда там был?
— Месяц не был. Леша, да скажи ты — в чем дело? — вскочил дед.
Командор без усмешки, совершенно серьезно, без подколки и иронии сказал:
— Вот я думаю: где же это они топливо берут? У нас давно уже не покупают. Сколько там этот самый «Конкорд» жрет? Раньше ведь у причала стоял, жмотились, каждый литр берегли. А техника? Ведь начался сезон сельхозработ.
После долгой паузы Гольдбрейх предположил:
— Египтяне?
— Ну нет. — Главный жестом отмел предположение. — У нас с Нафалем все вась-вась, уж поверьте. Не удивлюсь, если они скоро попросятся к нам. Сказал бы — обязательно: для египтян мы в десять раз важней и ценней франков, без учета их боданий, естественно. А с учетом… Есть более смелые мысли? У меня пока тоже нет, а вот информация есть. К вашему сведению, за месяц ни одной заявки в нашу больницу. Где они врачей взяли? На топливной заправке?
Вот есть такой штамп: «…И он моментально протрезвел». Придать ему множественность — и будет самое то. Такова и была моментальная картинка «клуба». Все протрезвели.
— А Эльза к ним летала в последний квартал?
— Нет, они полосу так и не выровняли, а без этого опасно, — уныло пояснил Дугин.
— Ай-ай-ай! Вот негодники ленивые, — посетовал Командор. — А что нам скажет товарищ… Вотяков? А? Как там радиста франков зовут, Анатоль? И как он себя чувствует, как настроение и общее состояние?
— Ну да, Толян, — подтвердил Юра. — Есть такой странный момент. Раз в неделю у нас информационный обмен. Но два последних сеанса были, скажу так, непродуктивны. Анатоль мне давно знаком, с самого начала, если помните. Изменился парень. Что-то не то. На последней связи намекнул мне, что его, скорее всего, заменят.
— С чего бы это? — Сотников искренне удивился. — Французы что, стали богаты радистами? То они антенну не могли сразу нормальную поставить, а теперь им спецы не нужны?