Экспансия
Шрифт:
— Что, парни, а хотите самый настоящий пистолет посмотреть, пока родители с дядей начальником разговаривают? Разряжен он, пустой, — успокоил я отца и протянул детям свой «MAS». — Давайте его разберем! Вместе. Смотрите.
Вскоре Уксусников, уже в более спокойной и деловой обстановке, заканчивал опрос и анкетирование. Судим, не судим, привлекался или нет. Какие хвосты висят. Мало приятного.
— Теперь с вами, гражданочка…
— Зинаида Петровна я, — тихо сообщила женщина, сложенным вчетверо платочком вытирая уголки глаз.
— Очень хорошо, Зинаида Петровна. Вы работали…
— Старший
— Вот и отлично, отлично. Да вы печенье берите, наше, местное. На мед случайно аллергии у деток нет?
И дети и родители успокоились. Нормально. И специальности хорошие, легко будет пристроить. Ведь нынешние «потеряшки» — это не остатки былых монокластеров, не новички первой волны, которые шли, словно предварительно отсеянные от всякой шелухи. Сейчас забрасывают кого попало, иной раз диву даешься. Из числа новеньких у нас есть уже четыре экономиста, ни черта не понимающих в экономике, про остальные сферы знаний можно и не вспоминать. Будут начинать заново.
Бывает и неожиданное. Так, англичанка, привезенная от Эдгара, оказалась лондонским нейл-дизайнером, Сотников еле сдержался от хохота на собеседовании. И что вы думаете? Уже делает маникюр и педикюр нашим дамам, нормально зарабатывает.
Меня осторожно дернули за локоть. Четыре любопытных глаза синими бусинками смотрят в упор.
— Дядь, а вы кто?
Даже рты открыты от любопытства.
— Кто? Вы игру «Сталкер» знаете?
— Еще бы! Режемся с Петькой! Классная, особенно третья.
— Ого! Гражданин шериф, у вас тут тезка объявился!
— Вот и здорово! — Уксусников оторвался от бумаг и подмигнул мальчишкам: — Будем дружить.
— Дядь…
— Что? А… Так вот я и есть сталкер. Точнее, командир сталкеров.
— Здорово! Петька, слышал? А вы не врете?
— Что ты… Пистолет видишь? Это я в тайнике взял, самом настоящем.
— Кру-уто-о…
После всего этого их три дня продержат в карантине. Вынужденная мера — контакты только с медперсоналом, просмотр видеофильмов о жизни здесь, с доказательной базой в виде картинок местной фауны. Анализы, осмотры, наблюдения, вакцинация.
А пока первая серьезная беседа с официальным лицом.
Сколько я всего этого наслушался… Наперед все знаю, кто и что будет говорить, как реагировать.
Уксусников тему держит еще крепче: все без исключения «потеряшки» сначала проходят через него. Как он умудряется остаться с целой башней и несорванной планкой, знает только его первый кадровый начальник, счастливо для нас взявший Петра в органы внутренних дел Российской Федерации. Эх, если бы их, таких вот «Петров Уксусниковых», было бы побольше на старой истерзанной Земле-1.
Особенно тяжко, когда выводишь только что попавших. Семья, сидящая здесь, именно из таких, свеженьких, их подобрали в первый же день, поведение вполне типичное. Пока не могут в мыслях пробиться за кокон семьи.
Со «свежими» почти всегда тяжко, но спасать «потеряшек» нужно именно на этой стадии. Даже термин появился — «потеряшковый золотой час». Что только мы не придумывали для ускорения первого контакта, но из всех технических мер до последнего времени лучшим был яркий луч ночного ксенонового прожектора в небо. Люди на него
Недавно внедрили новацию — абсолютно кагэбэшную приблуду.
Комплекс имитации базовой станции сотовых сетей стандарта GSM 900/1800 «Отклик-К», предназначенный для создания ложной базовой станции сотовых сетей, выборочного блокирования мобилок, имитации входящей информации заданным абонентам, ретрансляции исходящей информации. Поставил, включил — все «объекты» интереса спецслужб тупо говорят через тебя. Конструктивно чудодейная приблуда выглядит моноблоком размером с «дипломат», куда входит модуль управления — на базе нетбука — и базовая станция. Радиус захвата со стандартным ВЧ-усилителем — километр. «Отклики» поставили на все машины патруля, у нас два таких есть — у старост поселков. На донжоне и вышке Заостровской усилители помощнее.
Провалился человек, сразу схватился за сотовый — непреложная истина, — этот фактор и хотели использовать. Если он в радиусе захвата станции, то сразу идет засечка. И первый разговор — самый важный, где и успокоить надо, и показать правильный вектор действия, уберечь от ненужных ерзаний.
Те же, кто, попав сюда, прожил какой-то срок в лесу и выжил там, уже откричались, пережили и первый шок, и самые страшные, роковые думки. А передумали они многое; те, кто оказался в группе, советовались, обменивались мнениями, многие из них что-то уже поняли. «Выдержанные» «потеряшки», «трехзвездочные», как их называют, выходят почти всегда без истерики и излишних эмоций. Вымотанные, уставшие, грязные, они из последних сил ведут себя рационально, слушаются безоговорочно определившегося лидера и очень хорошо отсекают вторичное.
В последнее время я занимался не сталкерской или разведывательной деятельностью, а нормальной агентурной и вербовочной работой.
Нет, конечно, и пострелять нам с Шамом приходилось по делу, и побегать, и покататься. Да и «потеряшек» никто с плеч не снимет. Но основные для нашего звена акции происходили на «пакистанке» — поиск, договоренности и вывод остатков среднеазиатских монокластеров. Сначала это были единицы и одна маленькая группа выживших, в основном казахов. Шестерых человек, включая троих детей, мы с Монголом вытащили из Диких Земель. Казахи к нам ушли далеко не все. Позже вывели еще двоих — муж-узбек с женой-украинкой.
Но самая большая удача последнего месяца — это киргизы.
Переговоры в таких случаях идут долго, люди худо-бедно обжились на месте, отчасти приспособились, и менять плохое на очень плохое совершенно не склонны. Работали мы сначала через одного пакистанца, сданного нам пленным, — очень ценный кадр, бережем, как можем, с ними еще многое можно будет совершить, а потом вышли на представителя монокластера, забили стрелу, встречались на их территории, говорили, рассказывали.
Потом ждали решения киргизов на выход, правда, недолго.