Экспансия
Шрифт:
Повернувшись к нам окаменелой могучей спиной, закованной в атрейские доспехи, Мастиф заметно ссутулившись, молчаливо смотрит в мертвое поле.
Шыркнув носом, киваю. Скорее самому себе. Прикладываюсь к фляге. Надолго. Мир остро пахнет анашой.
Я в этой битве потерял Олежку.
… В нашем тандеме с самого детства именно я всегда подбивал его на разнообразные авантюры. Он всегда был лишь ведомым, а я ведущим. Вот и доигрался, доверховодил — привел лучшего друга к могиле…
Бл..дь, как я Машке и девчонкам о его смерти говорить-то буду?!
Впрочем, это уже чисто мои проблемы. У двух мужиков сидящих рядом —
Несмотря на принятую дозу анестезии, взгляд Зимнего полон мутной, никак не отпускающей боли.
В чате прошу Арворна прислать сюда к нам на стену, одного из атрейских «докторов». Вождь пришельцев вызывается прийти сам.
С наспех перетянутым окровавленной тряпкой предплечьем и мордой в запекшейся крови, вскоре появляется бледнокожий вождь атрейцев. Действительно — вылитый вампир, его маму! Еще совсем недавно подобное зрелище показалось бы достаточно жутким. Но за последние месяцы мы и не к такому привыкли.
— Чего сам-то нормально не перевязался? — кивая на раненую руку, невольно избегаю прямого взгляда в глаза союзнику я.
Ибо ощущаю невольную вину. Перед Олежкой и Сережиком, перед Арворном, перед Зимним, перед Мастифом и всеми остальными бойцами и боевыми товарищами.
Так и кажется, что многие из них сейчас думают о том, что пока они тут под ядовитыми облаками зубами в каменные стены вгрызались — я там почти спортом занимался. Экстремалил себе в удовольствие.
Умом-то вроде и понимается, что это не так, и винить себя сейчас мне совершенно не за что, но все-таки как-то не по себе.
— Что с оставшимися гиворами делать будем? — после того, как лицо Валеры слегка разгладилось под воздействием «колдовства» атрейского вождя, спрашивает у меня Арворн.
Безразлично смотрю вдаль за стену:
— А что ты предлагаешь?
К нам в плен попало около ста пятидесяти взрослых гиворов. В основном раненых или оглушенных в бою мужчин, женщин и подростков. И еще под сотню «сектантских» детей.
Сами атрейцы — пленных не брали. От слова — «совсем». Без разговоров резали всех врагов от мала до велика. Помещение с ранеными, выполняющее функции вражеского лазарета, захватили мои «обратившиеся». Дети «сектантов» были собраны в нем же. Заходил туда. Постоял с полминуты и поспешил ретироваться. Даже совсем мелкие звереныши гиворов смотрели настолько злобно, что было страшновато приближаться на расстояние прыжка — точно в горло вцепятся, гаденыши.
— Ты знаешь, что я предложу, — союзник безэмоционально пожимает крепкими, чуть подопущенными от усталости и ранения плечами.
Внезапно я понял, что он совсем не так стар, как я посчитал при первой встрече и больше не задавался этим вопросом. Земными мерками, вполне крепкий, сорока — пятидесятилетний мужик. Правда «повидавший» явно сверх меры и просто очень уж давно несущий на плечах тяжесть управления племенем.
— А допросить? Мы до сих пор так и не знаем, где их портал. Ведь это основной вопрос сейчас — сам понимаешь. И еще — этот их газ. Запасы мы взяли, хоть и немного, но все-таки лучше, чем ничего. А где «химики» и сырьё? Они не менее интересны мне, чем место высадки.
— Если очень хочется — допроси, — не обидно усмехается в серебряную бороду Арворн, — Но, как ты говоришь: я «зуб даю» — это абсолютно бессмысленная трата времени и сил.
Я поморщился. Вождь атрейцев легко распознал скепсис в выражении моего лица.
— Ты просто
— Ладно, поверю тебе на слово. — ненадолго задумываюсь, — У вас, атрейцев с «сектантами» свои счеты — и не нам их разруливать. Лично мне, по большому счету — так же глубоко плевать и на змеенышей этих пришельцев. Наших детей они не пожалели. Око за око и аминь, бля! Так что — все пленные ваши!
Глава атрейцев кивает и уходит со стены вниз.
— Арворн, — окликаю его сверху я, после некоторого раздумья, — И все же, придержи ненадолго с десяток голов. Тех, кто повыше статусом. И их детей, если таковые имеются. Вы в мастях этих своих гиворов лучше разбираетесь. Попробую пообщаться — чем черт не шутит. Попытка — не пытка. — Я ухмыляюсь старому анекдоту, — Может чего и выйдет.
Вождь пришельцев снова кивает и продолжает размеренно шагать в направлении к подвалу с пленными…
Глава 19. Июнь. Земля
Это все-таки произошло! На планете Нугари, албанский порталист Беким прислал Амазонке сообщение о наконец-то появившейся у него возможности, выскользнуть из-под присмотра диаспоры и своей полной готовности к действиям. Лондонский юрист умудрился-таки запудрить мозги своим соотечественникам — мифической необходимостью «переговоров» с американской стороной. И уже сейчас, в сопровождении охраны и небольшой группы «орков», во главе с нашим общим давним другом Таксаном, порталист албанцев движется по киеренской степи к заранее обговоренному нами месту.
Ответив на послание Бекима, девочка-самурай резвой молодой ланью метнулась на эту сторону и сообщила о предстоящем событии всем причастным к замыслу.
Одновременно с этим, весьма важным сообщением, смешанные сторожевые разъезды атрейцев и землян вторые сутки подряд докладывают о не менее значимых событиях, имеющих место быть непосредственно здесь — на Земле. Дозорные передают информацию о то и дело возникающих в поле зрения отрядах гиворов, похоже вполне целенаправленно передвигающихся разными дорогами, но примерно в одном направлении. Из чего первым делом в голову приходит вывод о накапливающихся не столь уж и далеко от монастыря силах, враждебных нам пришельцев. Судя по всему «сектанты» готовятся отбивать свои потерянные при штурме баллисты и довольно высокую поросль смертоносной травы, уже поднявшейся выше колена взрослого человека, взращиваемую в монастырских теплицах? Подобное вполне возможно.
Ибо соорудить подобные «артиллерийские установки», даже здесь, на Земле — дело трудоемкое, хлопотное и требующее определенных материалов. Что уже говорить о том мире, из которого они сюда приходят. Арворн утверждает, что в давно оскудевшей Атрее — каждая подобная штуковина ценится буквально «на вес золота» — если употреблять устоявшиеся земные выражения. А блеснуть, с каждым днем улучшающимся знанием нашего языка — вождь атрейцев очень любит. Тщеславие отнюдь не чуждо серебробородому предводителю «наших пришельцев». Хотя «понтярщиком», вождя атрейцев я бы не назвал. Просто у каждого свои маленькие слабости. У него вот такая… Впрочем, сейчас не об этом.