Экспансия Леса
Шрифт:
— Я как-то привыкла полагать, что меня взяли на эту работу, потому что я лучшая. Ну, или одна из лучших. А выясняется, что тут сыграли роль чьи-то личные пристрастия, — теперь в голосе Геры слышалась задумчивая грусть.
Девушки вели разговор совсем тихо, так, что даже шорох воздуха в вентиляционной системе был слышен. Кио взобралась с ногами на очередное полиморфное кресло и положила руку на ладонь подруги. Нет, не в утешающем жесте, просто при физическом контакте ей проще было слушать её эмоции.
— Кто сказал тебе такую глупость, и почему именно сейчас ты решила в это поверить? — кажется, ей удалось нащупать нужную волну.
— Вроде, в разговоре с
— Неужели тебе настолько важен твой профессионализм?
— Спрашиваешь! Я почти полжизни отдала, чтобы выучиться и стать толковым навигатором. Можно даже сказать в последние лет десять навигация составляла основу моей жизни.
— Тогда понятно. Что ж могу тебя успокоить: глупостей наговорил Антон. Фёдор действительно отбирал навигаторов и ещё кой-каких специалистов в экипажи ВСЕХ «Сеятелей». И вообще, как бы он не выглядел, столетний эльф — очень уравновешенное, рациональное существо, не склонное поддаваться сиюминутным капризам. Это не он один такой, это общая черта всех старших эльфов. А насколько хороший ты профессионал, оценить можешь только ты сама. Я тебя успокоила?
— А то ты сама не чувствуешь? — действительно успокоившаяся Гера кивнула на руку дриады, которая опять лежала поверх её руки. Кио вороватым жестом её отдёрнула, а потом испытующе уставилась на подругу.
— Чувствую. А тебя это не нервирует? То, что я способна ощущать твои эмоции.
— Ну что ты. Даже приятно. В глубине души каждый человек желает, что бы его поняли и приняли. А от тебя ещё и исходит почти ощутимая волна доброжелательности. Так что — всё нормально.
Но, несмотря на уверения подруги, дёргаться она продолжала вплоть до старта к Радужной. Окончательно уверенность в себе к Гере вернулась, когда зазвучал обратный отсчёт перед стартом и пилоты повели «Сеятель-5» прочь из системы в открытый космос. Весь экипаж, не только те члены команды, которые непосредственно занимались управлением кораблём, был полотно упакован в ложементы — сам полёт абсолютно безопасен, а вот на входе и выходе из портала случались «подёргивания» гравитационного поля. Когда пришло время и ей браться за дело, двигатели заглохли, отключилось вообще всё, кроме систем жизнеобеспечения, а все энергетические ресурсы корабля устремились к Малому Порталу, оживляя его. Ряд координат введённых уверенной рукой и вот уже вокруг них простирается ничто, а сами они куда-то падают и Гера едва-едва успевает подправлять траекторию их движения.
Всё закончилось как обычно очень резко, внезапно, когда по внутренним часам прошло не больше десятка минут (а это единственное на что стоит полагаться, так как обычные часы показывают, что времени не было потрачено вообще ни сколько). Выпали они очень удачно. Как раз между двумя астероидными кольцами, за которыми находилась орбита Радужной — маленькой планеты, из космоса выглядящей белёсым шариком,
7
Огромное и яростно-красное местное солнце едва показало свой край из-за горизонта, начиная утро нового дня, а по внутреннему распорядку базы как раз наступил вечер. Что поделать, если сутки на Радужной составляют без малого семнадцать часов, а биоритмы человеческого организма так быстро и просто не перестраиваются. Приходится жить по принципу: у вас своё время, а у нас — своё. Гера бездумно любовалась этим зрелищем стоя у прорезанного в стенке радужного купола окна. И это она на орбите Архоя жаловалась, что ей совершенно нечего делать. Дура! Надо было ловить момент и наслаждаться жизнью. Здесь же её загрузили по полной. И если бы расчетами! Так нет, её заставили обучать основам профессии группу военных специалистов и устраивать ликбез для прочих. И как она ни стенала, как ни пыталась избежать этой почётной обязанности, мотивируя тем, что ни разу не педагог и даже не представляет с какого конца за дело браться, отвертеться не удалось. Да, здесь была расквартирована военная часть. Зачем они здесь нужны Гера представляла очень смутно, но люди в форме встречались в коридорах базы чуть ли не чаще, чем сотрудники исследовательской партии.
Сзади на плечи опустились тяжёлые и тёплые руки Фёдора. Она по-прежнему не слышала его шагов, но каким-то образом начала чувствовать приближение.
— Тяжёлый день?
— Утомительный. Эти вояки без грамма воображения!
— Что настолько всё плохо? — в его голосе послышалась улыбка.
— Да нет, — постаралась быть справедливой Гера. — Не настолько. По крайней мере, в том, что касается чистой математики, у меня к ним претензий нет. Но ты же знаешь, этим дело не ограничивается, что бы что-то начало получаться надо воображение подключать. Существует как минимум пять теорий, объясняющих феномен подпространственного перехода. Я уже и академическим языком объясняла, и образно, и на примерах. А они — молчат. И не понятно, то ли доходит до них, то ли по маковке стучит, а внутрь не проникает. Зачем вообще военным всё это надо? Навигаторов таким образом из них всё равно не сделать. Может, я вообще бесполезной работой занимаюсь?
— Не бесполезной. Подвижки у твоих учеников есть, по крайней мере, на симуляторах у них уже неплохо получается. Это мне по секрету сказали.
— А зачем всё это вообще нужно тебе не объяснили? — она развернулась в его руках и теперь имела возможность пытливо заглянуть в глаза.
— Нет. Но я как-то и сам догадался. На Радужной слишком много аномальных зон и некоторые из них по своим характеристикам отдалённо напоминают природные порталы моей родины. Их командир просто перестраховывается на всякий случай. Хваткая баба эта Антонина Степененко.
Мимо них, с любопытством покосившись на обнимающуюся парочку, прошествовала очередная группа техников. Фёдор в свою очередь проводил их недовольным взглядом: для того разговора, который он намеревался затеять требовалась более камерная обстановка.
— Что-то здесь стало слишком оживлённо. Пойдём, я здесь после обеда прогулялся по окрестностям, кое-что любопытное обнаружил.
— И откуда у тебя время шататься-любопытствовать? Вроде бы всех наших пригрузили так, что ни вздохнуть, не выдохнуть. Детально рассматривают каждый этап начала терраформирования Архоя. Даже Кио до хрипоты спорит, отстаивая целесообразность каждого принятого решения.