Экспансия Леса

Аксюта

— Не так сразу. Сначала мы тебя как следует обезопасим.

Радужная.

Это был один из последних проведенных Герой семинаров, и слава Богу, что они, наконец, закончились. Уж что она для себя за это время уяснила, это то, что в педагогику не пойдёт ни за что и ни когда, даже если ей выпадет шанс прожить долгую эльфийскую жизнь. Не то, что бы у неё возникали какие-то проблемы с учениками, выводила сама необходимость кому-то что-то объяснять, вместо того, чтобы быстро и просто всё сделать самой.

С тихим, почти не слышным в общем гаме шипением закрылась дверь за спиной последнего из слушателей (когда

же руководство, наконец, установит шумопоглотители! В больших куполах, где концентрируется много народа, они становились просто жизненно необходимыми). Не за, а перед — это она поняла, когда на стол перед ней опустился букет гибридных ромашек. Больших и нежно-сиреневых.

— Спасибо. Это в честь чего? — она постаралась чтобы в голосе не прозвучало ничего кроме вежливого и немного отстранённого любопытства. Время от времени некоторые офицеры пытались за ней ухаживать, но герр Майер до сих пор не проявлял к ней особого интереса. Чем вызывал невольную симпатию.

— Просто так. В честь моего хорошего настроения, — он непринуждённо пожал плечами и улыбнулся, — и в надежде, что вы сегодня вечером отставите работу и уделите немного времени общению со мной.

— Сегодняшний вечер у меня занят и отнюдь не работой. Но за цветы — спасибо.

Пристроив ромашки поверх рабочей планшетки, она кивнула на прощанье и тоже скрылась за дверью, не дав нежданному поклоннику сказать ещё что-либо. Он ей нравился, жаль, всё-таки что теперь и с этим не получится завязать приятельских отношений. Только отойдя на приличное расстояние, Гера остановилась, затруднившись с выбором направления. Вообще-то через полчаса её будет ждать Фёдор, но являться на свидание к одному мужчине, держа в руках букет от другого… И поставить его негде. Нет в её хозяйстве ни вазы, ни даже банки. Ну не выбрасывать же на самом деле!? Жалко. Он красивый. Приняв решение, Гера резко свернула в сторону вновь организуемых оранжерей, где в последние дни можно было застать Кио.

Как и следовало ожидать, оранжереи организовывались во внешнем круге радужных куполов, сквозь непрозрачные стенки которых, проникало немало солнечного света. Они, именно эти внешние, самые светлые купола оказались обжитыми в первую очередь и теперь часть из них спешно освобождалась под новый проект. Что не добавляло хорошего настроения техникам, вынужденным размонтировать и переносить переборки и оборудование. А потому на путающуюся под ногами девицу с цветочками в руках глядели оч-чень недружелюбно и если не обругали, то только в силу активно насаждаемой начальством толерантности.

Кио нашлась в одном из дальних куполов, уже полностью очищенном от посторонних предметов. Она внимательно просматривала на свет маленькие пробирки, которые до половины заполнял прозрачный гель и где присмотревшись можно было заметить совсем уж крошечные растеньица.

— Привет. Помоги куда-нибудь веник пристроить, — с места в карьер начала Гера. Ей очень не хотелось опаздывать на свидание.

— Откуда? — Кио подняла на неё мечтательный и слегка расфокусированный взгляд. Опять, наверное, с растительными младенцами о чём-то шепталась.

— Подарили.

— Да-да, — она всё ещё витала в облаках, — я где-то читала, что у людей принято в честь любимой женщины жертвоприношения из цветов устраивать. Культурный атавизм.

— Ты что? — опешила Гера. — Это просто подарок.

— Бракованный какой-то подарок, — Кио оценивающе взглянула

на букет и пренебрежительно сморщила носик. — Они же испортятся скоро. Или твой даритель не в курсе, что срезанные растения долго не живут? — Она пытливо уставилась на Геру, но поняв, что объяснений не дождётся, продолжила. — Хорошо, что ты хочешь, чтобы я с ними сделала? Прирастила?

— А ты можешь? Я где-то слышала, что срезанные оранжерейные цветы потом в воде корни не пускают.

— Ничего, пустят как миленькие. Мы им в воду ауксинчику накапаем, и всё будет в лучшем виде. Только нужно будет сначала в карантине выдержать. У меня здесь, видишь ли, стерильные условия. Пока. Не знаешь, откуда Фёдор их достал?

Кио уже направлялась к двери в соседнее помещении, где, по-видимому, и находился этот карантин, бессознательно поглаживая полупрозрачные лепестки. Как будто утешала и успокаивала, обещая, что дальше всё будет хорошо.

— Откуда взялись цветы — не знаю. Скорее всего, порталом с Земли доставили. И они не от Фёдора.

— Правда?

— Правда. Иначе я не стремилась бы их к тебе пристроить.

Так называемый карантин представлял собой подсобное помещение, плотно уставленное ёмкостями с разнообразными жидкостями, коробками с наполнителями и разномастными ящиками с бодро зеленеющими саженцами. Этот отдел заполнялся стихийно. Как оказалось, было немало людей, решивших разнообразить стандартный интерьер корабельных кают комнатными растениями, но впоследствии решивших, что хлопотное это дело — цветы в космосе. В дальнем конце немаленького помещения темнела прорезанная в потолке дыра, к которой была приставлена лесенка. Из неё глухо и неразборчиво доносились голоса.

— А там что? Вы уже и верхние ярусы осваиваете?

— Осваиваем. Невозможно выгнать всех из внешних куполов, а того, что удалось освободить относительно безболезненно, нам мало. Да в любом случае было понятно, что нижним ярусом дело не ограничится. Займём мы все купола не под жилые или технические помещения, так под склады. А потом, кто знает, может и другие радужные пирамиды оприходуем.

— А они такие же как наши?

— По крайней мере, не хуже.

Между делом Кио поместила своих новых питомцев в поле сканера, провела первичную диагностику и начала подбирать обеззараживающие и лекарственные составы. Всё-таки теплицы, какими бы они замечательными не были — это рассадник всяческих болезней и паразитов. И не хотелось бы их переносить в относительно чистую среду. Может потом, когда удастся наладить работу оранжерей, подобрать подходящие сочетания растений и микроорганизмов за этим можно будет и не следить так строго, но пока… контроль, контроль и ещё раз контроль.

— Занятно. А когда я обещал коменданту урегулировать конфликты с вами, я и не представлял, что это может вскрыть ещё один пласт проблем, — Фёдор покрутил головой, оглядывая сравнительно небольшое и очень светлое помещение с неровным, выпуклым полом. Верхние радужные купола до сих пор не использовались не потому, что туда трудно было попасть, вверх лаз пробить не сложнее, чем в горизонтальном направлении, однако здесь придётся делать дополнительный настил. По настолько неровной поверхности не то, что бы совсем невозможно было ходить, но очень неудобно. Хотя, похоже, кое-кого это не смутило. Сейчас они с Кеми находились в куполе, куда кто-то неизвестный контрабандно пробил ход. И для каких целей, тоже непонятно.