Экспансия - 2
Шрифт:
– Я не знал, что вы оттуда, - сразу же поднялся Райфель.– Пошли, перед обедом можно выпить кружку пива, я приглашаю.
– Спасибо, только я плохо переношу пиво в такую жару, - улыбнулся Роумэн.
Он поднялся следом за Райфелем, с трудом выбравшись из-за низкого, очень неудобного канцелярского стола с какими-то чрезвычайно острыми углами, хотя, на первый взгляд, этот стол ничем не отличался от тысяч ему подобных, только разве что слишком уж был аккуратен, - какая-то пронзительная гордость бедного, который вынужден скрывать свою нищету.
–
– Я, честно говоря, ни черта в этом не смыслю. Моя специальность параграфы законоуложений и гарантированность банковских счетов.
– Вы получили образование в...
– И там, и там, - ответил Роумэн.– Во всяком случае, немецкие законы я проходил в рейхе.
– Ах, вот как...
Когда они вышли на знойную улицу, забитую повозками, полными даров сельвы, всадниками, - лица в основном смуглые, много индейской крови, медлительными женщинами, продававшими товар в р а з н о с (широкополые соломенные шляпы скрывают верхнюю часть лица, губы чувственные, очень яркие, взгляд - когда вскидывают голову - обжигает), Роумэн сказал:
– У меня для вас письмо.
– Я все понял, господин Ниче... Ваш немецкий прекрасен, но все же, сдается, родились вы не в Германии.
– Вы правы, я родился в Ирландии. Моя мать немка, господин Райфель. Или вам хочется, чтобы здесь, на улице, когда мы одни, я называл вас настоящим именем?
– Не надо. Нет, нет. И не потому, что я боюсь... Просто это доставляет известную боль: потеря родины всегда сопряжена с личной трагедией.
– Я понимаю. Да и ваша нынешняя профессия предполагает вычленение прошлого. В противном случае возможен провал...
Райфель улыбнулся:
– Об этом я как-то не думал, господин Ниче... Мне не грозит провал, я вполне легален...
– Человек, живущий под другой фамилией, да еще немец, никогда не может быть гарантирован от провала. Так что - осторожность и еще раз осторожность... Пошли ко мне в отель, там нет ни одного гостя, лишь я... Такой уникальный уголок в тропиках, водопады, охота, рыбалка - и ни одного туриста... Поле для бизнеса, подумайте об этом...
– Мы уже думали.
– Полагаю, одним Шибблом не обойтись.
– Я тоже так думаю. Нужны как минимум три-четыре проводника...
– Мы можем кое-кого порекомендовать.
– Спасибо, - Райфель отвечал односложно, выжидающе. <Он же еще не прочитал записку Ланхера, - подумал Роумэн, - только после того, как он получит "рекомендательное письмо", я могу начинать разговор, сейчас рано; можно спугнуть, они очень напряжены, когда говорят с человеком, которого не знали лично по прежней службе в СС или абвере>.
...Прилетев в Игуасу, Роумэн первым делом о б с м о т р е л маленький домик аэропорта, где ютилась пограничная стража, таможня и крошечное бюро по размещению приезжающих.
Рекламы <охотничьих экспедиций>, которая, по словам Штирлица, сразу же бросилась ему в глаза, не было. Девушка, сидевшая в бюро, объяснила, что эти объявления расклеивали только один
До того, как отправиться к Райфелю в его склады, Роумэн заглянул в типографию, зашел к хозяину, сеньору Карлосу Эрмида Игуэрасу (выпаливает сто слов в минуту, усы нафабрены, закручены вверх по-кавалерийски, невероятно порывист в движениях, несостоявшийся репортер, мечтает о литературной карьере, выпустил свою книгу стихов тиражом в сто экземпляров, разослал всем друзьям, родственникам и в столичные газеты, ответа ни из одной не получил, рецензий, как ни ждал, не дождался). Поинтересовавшись, можно ли к сегодняшнему вечеру напечатать пять объявлений - оплата наличными, организация отдыха и рыбной ловли на Паране, - Роумэн заметил:
– За ценой не постою, начало бизнеса предполагает вложения.
– Размер?– сразу же спросил Игуэрас.– Я могу напечатать прекрасные объявления в два цвета, черный и синий, прекрасный шрифт, возможна переработка в рифмованном стиле, стоить будет ерунду, десять процентов от общего объема работы, довольно дороги воспроизведения фотографического материала, впрочем, и качество не слишком-то хорошее. Я всегда говорю правду в начале разговора, чтобы не было каких-либо недоразумений в конце; мы, аргентинцы, люди чести, прежде всего доверие друг к другу, согласитесь, что я прав?!
Дважды Роумэн пытался перебить сеньора Эрмида Игуэраса, но понял, что дело это безнадежное, - с о л и с т; ну, и слава богу, в таких только надо н а щ у п а т ь нужную точку - скажут все, в чем заинтересован. Упоминание о <рифмованном стиле> помогло Роумэну верно построить разговор, он сразу же попросил хозяина подумать, как можно положить на стихи простой текст: <Желающие отрешиться от суеты могут провести три прекрасных дня на Паране, отдаваясь рыбалке и созерцанию сказочной тропической природы>.
– Вообще-то вы довольно красиво сказали текст в прозе, - заметил сеньор Эрмида Игуэрас, но в глазах его уже зажегся алчный блеск творчества, и он подвинул к себе чистый лист бумаги.– Через пять минут я предложу вам варианты.
Роумэн достал свои <Лаки страйк>, закурил, подумал, что бы сказала Криста об этом человеке (она давала поразительно точные и в высшей мере краткие характеристики, схватывая самую суть человека), закурил и задумался, как лучше поставить вопрос о том объявлении, что было расклеено в авиапорту: называть имя одного лишь Шиббла или Райфеля тоже? Впрочем, вероятно, хозяин сам назовет эти имена, надо только ждать, из него л ь е т с я; как каждый поэт, он, видимо, алчет аудитории.