Экспансия - 2

Семенов Юлиан

– У вас есть какие-то основания для опасений? За вами смотрят?

– Нет... Мне так, во всяком случае, не кажется. Да и потом я пока в резерве, не за чем смотреть...

– А дело с Шибблом? Кто передал вам сообщение о необходимости срочно напечатать объявление?

– Киккель. Он позвонил мне из Рио.

– Это он дал вам указание расклеить объявления без согласования с местным муниципалитетом?

Райфель усмехнулся:

– Что, возникли какие-то осложнения? Я бы узнал, у меня тут хорошие связи.

– Если я задаю этот вопрос, значит, у меня есть к тому определенные

основания.

– Значит, тем более необходима осторожность. Давайте-ка я сожгу этот листок.

<Не может быть, чтобы Спарк не сделал нотариальных копий, - подумал Роумэн.
– Хотя вряд ли такое возможно в Португалии, фашизм, все нотариусы на крючке, текст - при всей его деловитости - тем не менее хранит в себе нечто непривычное, значит, лучше - от греха - поставить в известность тайную полицию. Но Спарк мог и обязан был сделать фото; в конечном счете графологическую экспертизу можно работать и по негативу>.

– Валяйте, - Роумэн протянул Райфелю конверт, - если вам так будет спокойней.

– Нам, - поправил его Райфель.
– Обоим.

Сунув конверт в карман, он отправился в туалет, там прочитал текст еще раз - в высшей мере внимательно. <Точки поставлены, запятые на месте, значит, все в порядке. Случись какой провал в цепи, Ланхер был бы обязан пропустить хоть одну из точек. Предпоследняя точка, правда, очень легкая, одно касание, но, тем не менее, это явная точка, и чернила те же. Странно, почему я должен писать отчет? Такого еще не было, - подумал Райфель (штурмбанфюрер СС Гуго Лаурих, рожден в Линце, до аншлюса Австрии работал в "пятерке" Эйхмана с правом выхода на руководителя подполья НСДАП доктора Кальтенбруннера).
– Я могу изложить этому Ниче на словах то, что его интересует, но зачем писать? Неужели снова начинается канцелярская мука? Разве мыслимо? Не может быть, чтобы мы уже так окрепли; архив - это риск; впрочем, фюрер организовал архив партии, когда мы были еще в подполье, ибо он верил. Посмотрим, как пойдет беседа, но что-то я не хочу ничего писать, не знаю почему, но к себе все же стоит прислушиваться>.

Он вернулся; на столе стояли два высоких стакана со скотчем; лед уже растаял, жарища декабрьская, под сорок, вот-вот рождество, будут посыпать пальмы ватой, снега здесь никогда в жизни не видели. Зимой, в июле, температура падает до тридцати, это здесь называют холодом, температура воды всего двадцать четыре градуса, кто ж в такой ледяной купается?!

– Все в порядке, - сказал Райфель.
– Теперь можно спокойно разговаривать.

– И раньше можно было спокойно этим заниматься, - усмехнулся Роумэн.
– Пейте виски, пока оно не закипело.

<А если рискнуть и связаться с Лиссабоном, - подумал Райфель. Что-то мне не очень нравится эта просьба Ланхера: почему я должен писать то, что храню в голове? Но я не имею права к нему звонить, это нарушение конспирации, только связник может осуществлять контакт; положение не из приятных; посмотрим, как этот Ниче - впрочем, какой он к черту Ниче, псевдоним, ясно, - станет вести разговор, надо постараться его о т к р ы т ь>.

– Это местное виски?
– спросил Райфель.

– Нет. Я попросил шотландское.

– Так и дадут! Конечно, это здешнее пойло, - Райфель понюхал стакан, -

сразу можно отличить.

– Какая разница? И то, и другое - дерьмо. Если бы мы пили с вами в Шотландии, в деревенском доме - одно дело, а так... В какое время вам позвонил Риг... Киккель?

Райфель усмехнулся:

– Можете не поправляться, настоящая фамилия Киккеля мне знакома, как и вам...

– Разве вы тоже из Линца?

– Да. Кто вам сказал?

– Я прочитал объявление в газете, - усмехнулся Роумэн.
– Воскресный выпуск аргентинской <Кларин>: что, мол, в Игуасу проживает штурмбанфюрер СС Лаурих, работающий ныне под фамилией Райфель, а к нему на связь едет член заграничной организации НСДАП Пол Ниче, он же Пауль Найджер, наделенный функциями инспектора, - по согласованию с ц е н т р о м.

Райфель расслабился - впервые за время всего разговора:

– Если вы знаете мою настоящую фамилию, мне легче разговаривать. Согласитесь, просьба нашего с вами общего друга написать сообщение о проделанной работе выглядит несколько странно.

– Каждый уровень к делу конспирации относится по-своему, - ответил Роумэн, посмотрев на портье; тот медленно выплыл из-за своего бюро и отправился к бару наливать новую порцию скотча.
– Вы обязаны бояться слова написанного, а мне, увы, с ним только и приходится иметь дело... Так вот, о Штирлице, Ригельте и Шиббле. Центр интересует это дело. Расскажите мне подробно, желательно по часам: когда позвонил Ригельт из Рио, ч т о он произнес, почувствовали ли вы в его голосе волнение? Панику? Растерянность?

– Волнения не было... Особого волнения, так будет точнее...

Портье поставил два стакана, сказав при этом обязательное <сеньорес>. <В Испании бы непременно сказали "кабальерос", - подумал Роумэн, врожденное преклонение перед всадником. Действительно, на английский это слово переводится как "всадник" или "наездник"; смешно, если бы в Нью-Йорке в кафе мне говорили, передавая тарелку с сандвичем, не "мистер", а "всадник"! Сюжет для юмористического скетча>.

– Принесите мне пива, - сказал Райфель, не глядя на портье, - только холодного.

– Да, сеньор.

Проводив взглядом его сутулую спину (<Странно, такой молодой парень!>), раздраженно заметил:

– Обязательно принесет теплое. Они слышат только себя или же оратора на площади, все остальное проходит мимо них.

Роумэн посмотрел на часы; Райфель понял его:

– Нет, я бы не сказал, господин Ниче, что Киккель был особенно взволнован. Он просто очень настаивающе сказал, чтобы я немедленно, прямо сейчас, напечатал объявления о возможности уйти в сельву на охоту - с запоминающимся адресом - и развесил их в самых броских местах аэропорта.

– В связи с чем?

– Он не объяснил...
– Райфель испытующе взглянул на Роумэна.
– Да и потом это не по правилам...

– А звонить по телефону, по международному телефону, это по правилам?
– голос Роумэна сделался металлическим.
– У нас нет к вам никаких претензий, вы поступили верно, речь идет о том, что Ригельт завалил операцию, вот о чем идет речь...

– Неправда, господин Ниче. Мы передали информацию о том пансионате, где остановился объект наблюдения...