Эксклюзив

Юнина Наталья

По сути, бабушка поддерживает отношения с кем ей выгодно, ну и жаждет показать, как у нее все прекрасно. И обязательно дорого и богато. На этот раз она решила затмить всех не красной рыбой и икрой, а другими морепродуктами: мидиями и креветками. И если раньше меня это не особо волновало, то сейчас раздражает. Еще и, как назло, мой день рождения выпал на субботу, от того расправляться с «мистером Оливье» и «мисс селедкой под шубой» приходится мне. Благо мне на помощь пришла Люся.

Хотя, судя по тому, как

меняется ее счастливое выражение лица на угрюмое, когда она оказывается на кухне, помощь, возможно, мне не окажут.

– Я не понимаю, ты именинница, какого хрена готовишь? Где твоя карга?

– Насыщает свою подругу свежим воздухом. И не называй ее так, сто раз просила. Даже если она тебе не нравится.

– Можно подумать, она меня за глаза называет по-хорошему. Ой, ладно, ругаться еще не хватало из-за нее. Что мне нарезать?

Подаю Люсе самое сложное, а именно – селедку. Разделывать ее еще то «удовольствие». Вот только моя подружка не замечает подвоха с косточками и быстро возвращает себе счастливое личико. Я ведь тоже почти счастлива. Но, в отличие от Люси, на меня временами накатывает и для полного счастья мне кое-чего не хватает.

То раздражало, что Неповторимый первое время, после возвращения домой почти не уделял мне внимания. Оно вроде бы и понятно, разбирательства, куча проблем, да, в конце концов, нас же с Люсей и спасал от исправительных работ или что нам там было положено за сокрытие трупа. Но как девочке мне хотелось больше внимания.

Потом, правда, вернулась не только бабушка, но и внимание Федора. Но, когда он привел меня к себе домой, мои нижние девяносто малость приуныли. Ладно, сильно приуныли. Они до сих пор плачут горькими слезами, когда мне приходится у него ночевать.

– А может, плюнем на готовку и уедем за город на два дня? Бахнем там вчетвером, погуляем от души, – из раздумий меня выводит Люсин голос.

– Бабушка не поймет.

– В смысле не поймет? Думаешь, она не догадывается, что ты со своим майором трахаешься?

– Уверена, что нет.

– Да ни за что не поверю. Она хоть временами и дура, но не тупая.

– Она не знает про Федора.

– В смысле? Она уже как месяц вернулась, ты что не познакомила ее с ним?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я не хочу его спугнуть, – вполне серьезно произношу я. – Она же с порога заявит, «когда свадьба» и что-нибудь в этом духе. Начнет давить на Федора. Как бы я ее ни любила и ни уважала, я знаю ее отрицательные стороны. Она добьет кого угодно. Вот когда мне предложат стать Неповторимой, тогда и познакомлю.

– А когда ты ночуешь у него, что говоришь?

– Что работаю.

– Но ты же больше не работаешь.

– Ну… вру.

– Охренеть. Почему я об этом только сейчас узнаю?

– Может, потому что ты влюбилась по уши, и мы виделись три недели назад? –

немного грубым голосом произношу я.

Да, я ей немножко завидую. Я была у Василия в гостях всего однажды, когда навещала приболевшую Люсю. И у него квартира, в отличие от моего Неповторимого, не напоминает фильм ужасов. Люсе в чужой квартире явно хорошо, что, собственно, она и не скрывает. И в туалет она, наверное, ходит, не молясь, как я.

– У вас что-то случилось? Вы поссорились?

– Нет. С чего ты взяла?

– А что не так?

– Все так. Ну за исключением одной проблемы.

– Ясно. Писюн маленький?

– Нет! Больше, чем у Васи, – возмущенно бросаю я и тут же прикусываю язык. Хотя Люся и без того знает при каких обстоятельствах я узрела хозяйство Василия, но сейчас это выглядит с моей стороны некрасиво.

– Тогда в чем дело? Не стоит?

– Да что тебя все на генитальную тему несет? Хорошо у нас все с этим делом.

– Тогда что не так?

И тут из меня прорывается все, что накопилось. Я описываю каждый уголок этой квартиры.

– Я не прошу хоромы, но это коричневое нечто приводит меня в ужас. Но это полбеды. Меня всегда пугал туалет в его квартире, он очень узкий. У меня в нем развивается приступ клаустрофобии и…

– Ты там застряла?

– Нет. Просто, когда дергаешь за веревочку…

– Какую веревочку?

– Ну, которая смывает все.

– А-а-а, все настолько плохо. Ну вот свяжись с честным ментом и бушь какахи смывать веревкой. Ну ладно, что там произошло с веревкой? Ты ее оторвала?

– Нет. Дело в другом. Всякий раз, когда за нее дергаешь, происходит… как бы сказать, ну словно сигнал об экстренной эвакуации. Что-то вроде сирены. И получается никакого таинства. Понимаешь о чем я?

– Понимаю. Федя теперь в курсе, что ты какаешь. Не бабочками. И это все что тебя тревожит? – не скрывая иронии в голосе выдает Люся.

– Нет, не все. Недавно я захотела в туалет, но желания его посещать и оповещать ночью весь подъезд, ну и, собственно, Федора, мне не хотелось. Ночь все-таки.

– И? Ты надундила в кровать?

– Нет! Просто Федор проснулся и пошел в ванную.

– А с ванной что не так?

– С ней все так, ну более-менее. Только, когда он открыл дверь, в ней оказалась я.

– И что?

– Я была в самой ванне, а не в ванной комнате. На корточках, – Люся непонимающе смотрит на меня и лишь сильнее хмурит брови. – Я справляла там маленькую нужду, вместо унитаза.

– Ну и чо? Пусть скажет спасибо, что берегла его сон. Он после этого тебя не хочет? Издевается?

– Что? Нет, конечно.

– Тогда, что, блин, не так?

– Ну мне теперь стыдно. Ты что, не понимаешь?

– Вообще нет, не врубаюсь в чем трагедь. А когда вы виделись с ним в последний раз?