Эксфэр
Шрифт:
— В твоём возрасте люди уходят в армию.
— Я никогда ничем подобным не занимался и не хочу это видеть!
Она нахмурилась:
— Не кричи.
— Извините… Я… Вы понимаете, что это неправильно?
— Константин, будь моя воля, мы бы ограничились другими методами, но мне не под силу повлиять на мнение руководства.
— Если так, уволюсь и встану на учёт, — сказал я, вспомнив слова Максима. — Это перебор.
— Уволишься?
— Мне не оставляют выбора.
—
— Простите?
— У тебя контракт.
— Но ведь агенты могут уволиться в любое время.
— Формально для увольнения должна быть веская причина. Раньше мы закрывали на это глаза.
— А теперь?
— Теперь эксфэрам запрещено свободно увольняться. В ближайшее время тебя никто не отпустит.
— Лидия Анатольевна, вы издеваетесь?
— Константин! — Она громко хлопнула по столу. — Не я это придумала, чёрт возьми! Я тоже по горло сыта всем этим! Думаешь, я не беспокоюсь?
Лидия Анатольевна впервые кричала в моём присутствии. Она шумно выдохнула, встала из-за стола и прошла к окну. Я молчал, не смея произнести ни слова, и она вдруг приказала:
— Запусти симуляцию.
— Но я уже весь день…
— Запусти симуляцию, Константин.
Раздражённо вздохнув, я всё же выполнил приказ:
— Сделано.
— Вне симуляции этот разговор не состоится. Считай это всего лишь мерами предосторожности.
— О чём вы?
Лидия Анатольевна повернулась ко мне:
— Старый маразматик одним действием перечеркнул все годы работы УСАД.
Я удивлённо взглянул в её глаза, на миг решив, что мне послышалось.
— «Старая школа»… Я хотела уйти от этой ереси, когда начала работать здесь. Мы должны были построить большое и независимое управление, способное решать любые задачи, но, похоже, есть вещи, которые не изменятся никогда.
— Лидия Анатольевна, я не понимаю.
— Наш дорогой руководитель всего лишь нашёл повод, чтобы мы легли под «Двойку». И, как выяснилось, не он один хотел этого.
— Почему?
— Потому что мы выходим за стандартные рамки со своими внутренними правилами. Один тот факт, что среди командиров есть гражданские, многих выводит из себя.
Я отчётливо вспомнил, как Игорь Геннадьевич разговаривал со мной и Робертом — действительно, об уважении там речи и не шло.
— Что плохого в том, что у нас есть гражданские? Мы же все проходим обучение.
— Не пытайся искать в этом смысл, Константин. Тебе их не понять.
— А в чём логика? — недоумённо спросил я. — Для чего тогда вообще создавали управление, если здесь столько противоречий?
— УСАД создали по настоянию предыдущего директора, а Гаранкин возглавил
— Лидия Анатольевна, вы ведь не просто так мне всё это рассказываете?
— Ты должен знать, что меня снимут с этой должности.
— В смысле? — удивлённо спросил я. — Вы в этом уверены?
— Абсолютно. Слишком многое меняется. И ещё кое-что: ты теперь одна из ключевых фигур — о тебе доложили самому президенту.
Мне вдруг стало совсем неспокойно. И что я должен был делать с этой информацией?
— Но пока я остаюсь здесь?
— Пока остаёшься здесь.
— Ну хоть что-то…
— Как твоё самочувствие? Ты можешь входить в симуляцию каждый день на весь цикл?
— Прямо каждый день? Подряд?
— Да.
— Не пробовал.
— Так сможешь или нет?
— Наверное, смогу.
— Хорошо, — кивнула она. — Полезно иметь двенадцатичасовой запас времени.
— Зачем?
— Если тебя втянут во что-то серьёзное, то сообщишь мне — даже если меня здесь больше не будет. Приложу все силы, чтобы помочь.
— Зачем нас вообще набирали сюда? — зло спросил я. — Вы же к согласию между собой прийти не можете. Я не хочу всю жизнь сидеть, как собака на привязи.
— Мир не делится на чёрное и белое, Константин. Не будь нашего управления, с тобой работали бы другие службы. По крайней мере, моя совесть чиста перед каждым из агентов. Я не желаю тебе плохого, и ты это знаешь, однако я не в состоянии повлиять на решения начальства.
— Почему всё так сложно? — вздохнул я. — Почему нельзя просто нормально работать, Лидия Анатольевна?
Она печально улыбнулась и, подойдя ближе, дотронулась моего плеча:
— У всех разные понятия о долге перед родиной, Константин. Цицерон говорил: «Следует не только выбирать из зол наименьшее, но и извлекать из них самих то, что может в них быть хорошего».
— Звучит обнадеживающе, — негромко произнёс я и, вспомнив кое-что, спросил: — А что будет с эксфэрами из детской группы?
— Не знаю, Константин. Однако центр обучения будет работать, поэтому, надеюсь, ничего страшного не случится.
— Это всё, что мне надо знать?
— Это всё, — ответила она и через миг вдруг добавила: — И поосторожнее с Марией. Знаю, что вы подружились.
— Простите?
— Она здесь только для того, чтобы докладывать о происходящем выше.
— С чего вы решили?
— После академии Мария отработала год в Научно-технической службе, а затем была переведена к нам по рекомендации.
— После какой академии?
— ФСБ. Факультет иностранных языков.
— И разве это должно говорить о том, что она шпионит за кем-то?