Экипаж машины боевой
Шрифт:
–Если что со мной, командовать остается за меня прапорщик Евстафиади. Всем ясно?
Взводный с Пупсиком молчали, на лице их отражалась обида, как никак они офицеры, а ротный после себя отметил прапорщика.
Вертушки тем временем подлетали к нам, они с гулом пронеслись над нашими головами и одна за другой выпустили ракеты в расщелину. Пара ракет не попали в расщелину, они ударились в скалы рядом с ней, раздались взрывы, мы все попадали на землю, прячась за камни. Расстояние до расщелины было метров триста, и нас вполне могли зацепить осколки
– Выпустите кто-нибудь сигнальную ракету, а то они весь вход завалят нах-й! – крикнул ротный.
С обоих боков от нас один за другим раздались шипения, и несколько сигнальных ракет взлетели в воздух. Вертушки, прекратив бомбить расщелину, поднялись вверх и скрылись за горами.
Мы все встали из-за камней и, матерясь в адрес летчиков, стали поправлять на себе арсенал с обмундированием.
Я подошел к Хасану Сапогом.
– Сапог, держись постоянно рядом с Хасаном, – предупредил я Сапога.
– Юра, нахрена такое базаришь, он и так меня заеб-л, постоянно в спину тычится, а теперь ваще на шею залезет.
– Ну все, пошли, делаем как договорились! – крикнул ротный.
Мы выдвинулись в сторону гор, над расщелиной стоял черный дым после взрывов. Ротный побежал первый, рядом ним бежали радист и взводный. Я, Хасан, Сапог и Урал бежали рядом друг с другом, за нами ковыляли Мосейко с Закировым, неся на себе АГС, две коробки с гранатами Закирчик всучил Сапогу.
Второй и третий взвод, разделившись на две группы, бежали чуть сзади.
Урал бежал и матерился поправляя РПК, который с непривычки мешал ему бежать, за спиной у него болтался ручной гранатомет, а на поясе как погремушки висели гранаты к гранатомету и подсумок с парой магазинов в придачу, два других магазина, перетянутые изолентой, торчали в пулемете. Я только сейчас заметил, как Уралу было тяжело и не удобно во всем этом арсенале, если еще учесть его маленький рост, к тому же бронежилет на нем был Б-3, который весил 12 килограммов. Мы пробежали всего лишь метров двести, а бедный Урал был уже весь в мыле, каска его при беге съезжала на бок, и он то и дело ее поправлял.
– Татарин давай сюда РПК, – предложил я ему, пожалев о том, что заставил его взять этот пулемет.
Урал молча снял с шеи пулемет и протянул мне, я взял у него из рук РПК.
– А где ночной прибор? – спросил я Урала.
– Выкинул в овраг, потом подберу.
– Нах-я!
– Да че я тебе, верблюд что ли. Может, еще башню от танка мне на голову оденешь, – возмутился Урал.
Приблизившись вплотную к расщелине, ротный остановился.
– Подождем пока дым рассеется, – сказал он.
В проеме между скалами стоял дым, ветра не было, и поэтому дым стоял сплошной стеной. Дым был не густой, но видимость все равно была не очень хорошая. Постояв несколько минут, ротный быстрым шагом направился в коридор, мы двинулись за ним. Ротный замедлил шаг, видимость была в радиусе десяти метров.
Рядом со мной откуда-то
– Сейчас из дыма выйдем, а там ДШКа нам в харю, – ляпнул он.
– Ты че здесь делаешь – сухарь с глазурью, где ваш взвод? – спросил я, повернувшись к нему.
– Да он наверно заблудился в дыму, – сказал Хасан.
– А где Самовара потерял? – спросил я его.
– Да здесь мы рядом идем, коридор-то узкий, вон они сзади.
– Хорош там пизд-ть! Идите молча, – прикрикнул на нас ротный.
Дым почти рассеялся, и уже хорошо было видно, что творится впереди, чуть дальше расщелина становилась шире и сворачивала немного в бок. Ракеты ни чуть не повредили скалы, только дыму напустили. С обеих сторон возвышались каменные стены, между которыми виднелась узкая полоска неба, стены эти были высотой примерно с пятиэтажный дом. Ноги постоянно натыкались на острые края камней, торчащих из земли, идти было трудно. Я передернул затвор РПК и передал его Уралу, потом приготовил к стрельбе свой автомат и повесил его на шею, или, как говорят, наперевес.
Мы шли, озираясь по сторонам, периодически бросая взгляд под ноги, чтоб не нарваться на растяжку, или не наступить на противопехотную мину – «лепешку», которую трудно заметить среди камней.
Вверху послышался шум винтов, он, удаляясь, растворился где-то впереди, это наши вертушки делали облет вдоль расщелины. Вдруг впереди послышались несколько разрывов, потом несколько коротких очередей, предположительно из ДШК, они эхом пронеслись по горам. Мне показались странными, эти очереди вроде из ДШКа, а вроде и не из ДШКа, обычно с такой частотой лупит зенитка. «Наверное, показалось», – подумал я. Расстояние до стрельбы на слух определить было невозможно, вроде где-то рядом, но из-за эха не разберешь.
– Вертушки наверно засекли банду, – сказал ротный, повернувшись к нам.
– Да, вроде того. Но вот где они? – спросил Взводный.
– Слышали разрывы? – спросил Грек, подбежав к нам, за ним появился Пупсик.
– Так, судя по времени, если прикинуть, когда над нами пролетели вертушки, то это где-то рядом. Если духов летчики засекли, это нам на руку. Давайте быстро вперед, нам нельзя терять время, – скомандовал ротный и быстрым шагом направился вперед, а мы все двинулись за ним.
Метров через двести коридор круто свернул вправо, и перед нами раскрылась площадь. Правда площадью ее можно назвать не совсем, так как была она не ровная, везде по сторонам торчали глыбы огромных камней, это была, если точнее сказать – открытая местность среди скал.
Ротный резко остановился и, сделав несколько шагов назад, спрятался за каменной стеной, и показал нам жестом, чтобы мы не высовывались. Потом, повернувшись к нам, произнес:
– Впереди виден столб черного дыма, обычно так горит подбитая вертушка. Что ж там такое – черт побери? Неужели вертушка горит? Собирайте АГС, и заправляйте в него ленту. Готовый потащите. – обратился ротный к Масейке с Закировым.