Экипаж машины боевой
Шрифт:
– Давно здесь стоишь? – спросил я Туркмена.
– Только что подошел.
– Странно, почему ротный один поехал, без прикрытия?
– Почему без прикрытия, три БМПэшки стоят рядом с кишлаком.
– О чем там треплются большие командиры, ничего интересного не слышал? – поинтересовался я.
Туркмен был пацаном внимательным, с посторонними болтал мало, больше предпочитал слушать. А меня сейчас интересовал один вопрос, может, ротный неправду мне сказал, может, на самом деле они хотят вытащить Грека.
– Много я там интересного услышал, рассказать – хрен
– Чего он тебе рассказал? – я оторвал взгляд от сопки, и уставился на Туркмена.
– Ротного не спроста заслали провернуть обмен, против него духи наверняка подлян не будут делать.
– Это еще почему?
– Он спас много мирных из кишлака, я тебе рассказывал, и духи об этом знают, хоть они и враги, но добро все же помнят.
– Откуда духи могут об этом знать? – у меня начал пробуждаться интерес к рассказу Туркмена.
– Духи пеленгуют наш базар по рации, поэтому основные приказы о проведении операций полкач доводит командирам подразделений лично, когда вызывает их к себе, а по радиосвязи уже идет второстепенный треп, или что-нибудь экстренное, когда нет возможности передать устно.
– Интересно, а мы еще удивлялись, нахрена командир всех «шакалов» к себе постоянно дергает, можно ведь и по рации сказать. Оказывается вон оно что.
– Так вот, оказывается, если не считать потери, то, не смотря на весь бардак, наш полк завершил операцию успешно. Как тебе это?
– Ты шутишь?
– Да какие там шутки. Уничтожить этот кишлак – это и была изначальная цель операции. Кишлак этот примерно год был союзным, они регулярно оповещали наших о проходе через расщелину духовских караванов.
– И че, духи не могли этот кишлак «расколоть»?
– Ну, наши тоже не дураки, они, я думаю, не сразу громили караваны, а пасли их до определенного места, а после разведка, якобы случайно, нарывалась на караван и его брали.
– Ну и на…я тогда размочили кишлак?
– Предположения такие, что кишлак начал работать в пользу духов. Недавно в районе Шинданта появились «стингеры», начались потери в авиации, отсюда следует, что караваны проходили через эту тропу, а из кишлака ничего не сообщали. К тому же недалеко от этой расщелины, на территории Ирана, появилась духовскае базы. Шинданские как раз и бучкались с наемниками, когда мы сюда на блоки вставали. Опять же решили, что наемники прошли через эту расщелину. Так что, у нас с самого начала была задача уничтожить этот кишлак, и завалить расщелину. Что мы и сделали. А эти запарки, которые произошли, только добавили поводу для разгрома кишлака. Вот такие вот дела.
– Ну так и разх..ярили бы этот кишлак сразу, чего было ждать, пока не случится вся эта херня. И ваще, как это операция, могла стать успешной, если столько потерь? Нехило мы преуспеваем. Я думаю, что этот кишлак с самого начала работал на два фронта, а до наших это только сейчас доперло, – высказал я свое предположение.
– Юра… Мне вот кажется, что взводный выстрелил из гранатомета в сторону озера не
– Ты хочешь сказать, что нужен был повод, чтоб разх-ячить этот кишлак?
– Все может быть. А то, что случилось после, это просто случайность.
– Ну ни х-я себе случайность! Духам и воевать с нами не надо, мы одними случайностями перех-ярим друг друга.
Разговаривая с Туркменом, я немного отвлекся от тяжких ожиданий.
Вдруг кто-то из пацанов выкрикнул:
– Бэтэр едет!
Это был Петруха, водила ротного, он показывал рукой в сторону кишлака. Все как по команде глянули сначала на него, потом туда, куда он показывал. Вдалеке виднелась полоска пыли, сомнений не было, это машина ротного. Все в одно мгновение замолчали и замерли в ожидании, командир выскочил из люка своего БТРа, комбат с замполитом спрыгнули с брони. Минут через пять томительных ожиданий БТР ротного подкатил, и резко тормознул между нашей машиной и БТРом командира. Через пару секунд откинулся водительский люк, и оттуда высунулся ротный, вытирая рукавом пот со лба, за ним следом откинулся командирский люк из него показался Хасан.
– Хасан! – выкрикнул я, и бросился к БТРу, за мной подбежал Туркмен, с двух сторон в ту же секунду нарисовались Сапог с Уралом, а за ними все остальные. Все пацаны были рады возвращению Хасана, и не скрывали этого.
Когда Хасан спрыгнул с брони, мы все окружили его, вид у Хасана был мрачный, в глазах не видно было радости от благополучного исхода.
– Хасан с тобой все нормально? – я тряс его за плечи, разглядывая с ног до головы. – Они ни чего с тобой не сделали? С тобою все нормально?
– Они Греку башку отрезали на моих глазах, как барану. И после трясли этой башкой у меня перед мордой, и говорили, что сейчас с тобой будет то же самое. Мне несколько раз запрокидывали голову и приставляли нож к горлу. Как ты думаешь Юра, со мною все нормально? – выговорил хриплым голосом Хасан.
– Пошли в машину, Хасан, – предложил я.
Все пацаны расступились, и мы с Хасаном зашагали к своему БТРу, чтоб там не произошло, но я был безумно рад встречи с другом. За нами следом последовали Туркмен, Урал и Сапог. Я оглянулся, ротный в это время что-то говорил командиру, рядом стояли комбат и замполит. Когда я пригнулся, чтобы залезть в десантный люк, то заметил, как из машины ротного медики вытащили тяжелый мешок и переложили в «таблетку», я приостановился и, развернувшись, посмотрел в сторону отъезжающей «таблетки».
– Прощай, Грек, хороший ты был мужик, – шепотом произнес я, и залез в БТР.
Протиснувшись в отсек, я присел рядом с Хасаном, напротив нас расположились Сапог с Уралом, Туркмен плюхнулся в водительское и повернулся к нам, в отсеке стояла гробовая тишина, все моча смотрели на Хасана. Через минуту послышалась команда комбата:
– По машинам!
В командирском люке появилась голова ротного.
– Ну как мужики, все нормально?
– Да, командир, мы в порядке, – ответил я.