Эхо в тумане
Шрифт:
Соседка, бабушка Фрося, однажды вспоминала, как в гражданскую войну рабочие и красноармейцы держали оборону города. В неравном бою все они погибли. Ночью горожане тайком вывезли их сюда, на кладбище. С тех пор здесь выросли деревья. Целый лес! Может, и под этим кустом был похоронен рабочий или красноармеец?..
Павел не представлял, о чем в те минуты думал отец, он только заметил, что его глаза устремились вдаль, но не в сторону моря, которое было под стать апрельскому небу, а в сторону завода, над которым текла, клубясь, белая дымная грива. С подъездных путей отчетливо доносились громкие свистки маневрового паровоза.
— Ишь, горланит, как молодой петух. —
— Брось ты о смерти! — рассердился Павлик, — Живи — и все!
— А я умирать не собираюсь. Я и там буду… — показал тростью в землю, — думать.
Через неделю отца не стало. Хоронил его весь город.
Десятый класс, класс Павлика, был на похоронах. Марина Константиновна, несмотря на майскую теплынь, надела черное шерстяное платье и замшевые сапоги. Она по-прежнему заметно хромала, хотя протезы уже не скрипели, как раньше: из ГДР, по специальному заказу, ей прислали новые: легкие и удобные.
Из заводского Дворца культуры привезли орденские подушки. Мать достала кумачовый сверток, бережно разложила по подушечкам орден Ленина, Красную Звезду, медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
В середине дня на имя Полины Карповны пришла телеграмма от Курчатова. Оказывается, отец Павлика почти восемь лет работал у Игоря Васильевича…
В первый день приезда в отпуск Павел побывал на кладбище. Теперь там, в оградке, не одна, а две могилы. Рядом похоронена бабушка. Куст боярышника сильно разросся. Сейчас он стоял без листьев, только кое-где, не оббитые птицами, краснели ягоды.
Павлу показалось, что завод сюда приблизился — под горой выросли новые печи. А вот свистки маневрового паровоза уже не раздаются: теперь бегает блестящий зеленый тепловоз, машина мощная, но не такая голосистая.
Письмо Таны
За сутки до окончания отпуска Павел вернулся в Москву и первое, что сделал, позвонил Атанасу, пригласил его на пирог. Но и Атанас отправился к Павлу не с пустыми руками: он захватил с собой большой целлофановый пакет с орехами — гостинцем Дианы.
— Вот и я! — вместо приветствия воскликнул он. Друзья обнялись.
— С приездом!
— С прилетом, — поправил Атанас.
Павел убрал все лишнее со стола, выложил окорок, вяленую дыню, пирог с яблоками: все, чем нагрузила мама. Атанас видел, что Павел в прекрасном настроении, а тут предстояло делать грустное сообщение.
— Понимаешь, друже… я тебе привез неутешительную новость. Тана, оказывается, погибла. Еще тогда… ну, словом, в войну…
К своему изумлению, Атанас не увидел во взгляде друга ни тревоги, ни огорчения, только интерес.
— Я встречался с коммунистом Продановым. Он разыскал документы…
Павел тихо, почти шепотом, произнес:
— Жива Тана. Жива! Вот, читай. — И развернул листок, исписанный крупным ровным почерком.
«Здравствуйте, Павел Петрович!
Неожиданная радость посетила меня. На днях к нам в село приезжали пионеры из города Пловдива. По Вашей просьбе они разыскивают бывшую подпольщицу Варненской береговой зоны. У них на руках имеется фотография девушки. Кто-то в Варне им сказал, что эта девушка похожа на меня, и дали мой теперешний адрес.
Да, это есть именно то фото, вернее, копия фото, которое я подарила Алексею Заволоке, то есть Вашему брату.
Впервые мы с ним встретились на подводной лодке у берегов Болгарии, когда меня, раненую, взяли к себе советские товарищи и привезли на базу. Там меня оперировали. До полного излечения
В самые трудные для меня дни Алеша (я так его называла) был со мной. И тогда он стал мне родным человеком.
После Сентябрьской революции я пыталась его разыскать, но ответа не получила. Письмо затерялось на дорогах войны. Потом писала советскому командованию. И мне через посольство ответили, что советский моряк главный старшина Алексей Петрович Заволока погиб смертью храбрых в борьбе против немецко-фашистских захватчиков.
В 1946 году я вышла замуж. Мой муж был партизаном в Родопах. Сейчас он работает в леспромхозе в Коми АССР. У нас есть дочь Иванка и сын Алеша. Сын учится в Софийском университете. Иванка закончила управленческий техникум и служит секретарем на лесокомбинате. Иванка бывает в Москве, приезжает на заочные стенографические курсы.
Напишите мне, Павел Петрович, когда и где погиб Алеша? Где находится его могила? Как здоровье Вашей мамы и бабушки? Пишите о себе.
Всегда рады будем видеть Вас в нашей прекрасной Болгарии. Обязательно приезжайте. Мы вам покажем нашу страну. Ваш брат Алеша отдал за всех нас свою молодую жизнь.
С сердечным приветом
Атанас поднял голову.
— Значит, Проданов не ошибся. Тана — она же Иванка. Но почему?
— Мы спросим Иванку.
— Где она?
— В Советском Союзе.
— Союз огромен.
— А мы найдем!
Действительно, на Всесоюзных стенографических курсах значилась ученица Иванка Курдова. Каждый месяц она присылала из Коми АССР контрольные работы.
Павел отправил ей заказное письмо. В нем он просил, чтобы девушка, как только будет в Москве, дала о себе знать. Он обязательно должен ее увидеть,
Стужа сменилась оттепелью. Дул южный ветер. С крыш на тротуары летела веселая капель.
Сквозь горячее облако пара, клубившееся над районной ТЭЦ, поднималось оранжевое солнце. «Как над морем», — сравнил Павел и невольно, про себя, отметил: чтоб видеть всю прелесть московского утра, не надо торопиться…
Вчера он закончил дипломную работу, и полковник Горбатюк, обычно не щедрый на похвалу, сказал, что идею задания целесообразно изложить на теоретической конференции, где будут участвовать представители войск.
Полковник придерживается правила: полезные идеи должны дозревать не в сейфе, а в войсках, там их исправят и дополнят, а главное — реализуют. Не однажды коллеги возражали ему, что якобы так теряется автор. «Ну что ж, — отвечал он, — может, автор и теряется, зато выигрывает общее дело». И хотя еще предстояла защита, Павел не беспокоился об оценке, он испытывал иную тревогу: как специалисты встретят его предложения, изложенные в дипломной работе.
В этот такой удивительный весенний день его вдруг вызвали на факультет. Тут уже были сокурсники, сообщившие: «Кадровик прибыл». В офицерской службе беседа с представителем кадровых органов — момент особый. И каждый, кто готовится к ней, испытывает робость: а вдруг он не покажется?
Павел еще не успел отдышаться, как его пригласили первым. Инструктор управления кадров объявил:
— Руководство факультета рекомендует вас на должность командира танкового батальона. Вы согласны?
— Так точно.
— А что касается места службы, то после Забайкалья переведем вас поближе к Западу.
— Готов ехать в любой округ.
— Вот и хорошо, — полковник сделал пометку в блокноте.
Павел посчитал, что на этом разговор закончен, и ждал разрешения выйти.