Эхо в ночи
Шрифт:
– А у меня есть.
– сказал Эми, надевая бежевую шапочку с мехом, подобранную под накидку. Адам вопросительно поднял седую бровь.
– Я думаю... Нет, я уверенна, что это Агата.
– Почему?
– удивился Адам.
– Она вам нравится, поэтому вы не хотите думать, что она на такое способна.
– Это она, поверьте мне, я поняла это с первых минут. Женская интуиция - сильное оружие. Это подлая женщина.
– Да, и что? Интуиция! Хех... Интуиция... Факты нужны, милочка, только голые факты.
– И факты тоже есть, мистер Твайс!
– Какие?
– Агата хотела денег. Она и сама это признает, как я поняла. Вышла она замуж за мистера Вашингтона, в надежде получить потом раздел имущества, то есть развестись с ним. Он ее продвинул по карьерной лестнице, а потом... Она подумала, что пора его развести на деньги. И... Но... Но мистер Вашингтон не давал ей развод. Тогда она все обдумала и ушла к своему любовнику этому, как его... Теодору Маршу.
– Но у него же жена.
– Жена у него такая же, как Софрина Дамайон Вашингтон: милая, добрая, ласковая.
– Актриса.
– Пусть. И среди воров бывают добрые люди. Она ведь играет в "Чикаго", а не где попало, не где придется, как эта Агата.
– Ну и что дальше? Я должен знать разные версии.
–
– Сговорились?
– Ага!
Детектив остановился, задумавшись. Версия стоит того, чтобы быть обдуманной. Нужно еще раз вызвать эксперта-криминалиста на место происшествия. Все проверить, улики и так далее. Да, было тяжело Адаму признать, что в распутывании он пока не так силен, как женщины. Им, по крайней мере, это было заложено природой.
Глава 3
– Ну как она, Тео?
– спросила Эйко, когда ее муж выходил из комнаты Агаты. В запахнутом красном халате, в мягких домашних тапочках, Эйко все равно выглядела так, словно она на сцене. Когда-то прямые черные волосы, отливающие на свету насыщенным синим, были теперь обесцвечены пергидролем и уложены перманентной завивкой по последней моде. Но Эйко шли абсолютно любые эксперименты с прической. Ее темные глаза, такие глубокие и понимающие, были сегодня полны тревоги. В руках она держала кружку чая. Теодору нравилось, когда Эйко была такая - домашняя.
– Рыдает. Но все равно красивая, - грустно улыбнулся Тео и взял из рук жены теплую кружку.
– Ну, это понятно, - Эйко понимающе улыбнулась, - она же артистка. А это наш долг - быть красивыми всегда.
– Ладно, пошли ты накормишь меня ужином. Я так устал. Без Агаты работать очень сложно. Некому снарядить меня бодростью. И потом, она же моя визитная карточка - меня ждут только с ней, а без нее...
Тео шел за женой, плывущей походкой передвигающейся по длинным коридором их просторной, но уютной квартиры. Да, определенно у его жены есть чувство стиля, ведь она так красиво и умело обставила квартиру в голубовато-бежевых тонах, что она действительно превратилась из серой берлоги холостяка в теплый домашний очаг. Многие говорили Теодору, что о такой жене, как Эйко Юки, японо-кореянке, приехавшей в Америку испытать судьбу, можно только мечтать. И это, разумеется, правда, но...
– Тео, ты потеряешь работу?
– спросила взволнованно Эйко, ставя серебристый чайник на газовую плиту.
– Нет, конечно. С чего ты взяла?
– Тео обнял жену сзади. От нее исходил спокойный слабый аромат ирисов. Нет, определенно розы и герань ему нравятся больше. Но где он их унюхал? Ах, да...