Эхо Ривеннора
Шрифт:
— На этот комплимент я не напрашивалась.
— Завязываю с куртуазностью и лечу в Базарат.
— Если… ты не хочешь увидеть ещё одну достопримечательность нашего княжества, — сказала она, и её дыхание сбилось.
Не будь я женат и не люби другую женщину, сейчас бы взял Ориану за плечи и стал целовать, наслаждаясь цветочным дыханием и роскошным сочетанием алой парчи и гладкого бархата её кожи. Изучать главную достопримечательность Антара, пользуясь тем, что мы под защитой купола и снаружи никто не увидит. Эта мысль казалась самой естественной и правильной, ведь мы явно нравились друг другу и княжна не желала, чтобы я уходил;
И хоть на деле я и подумать не мог о таком поступке, но все чувства пели хором, какой он логичный и правильный. Такой странной ситуации у меня в жизни ещё не бывало.
— Достопримечательность?
— Планарный обелиск в центре лабиринта, внутри него висит копьё Гелиона.
— Разумно ли нам, заговорщикам, приближаться к реликту? — спросил я, на самом деле опасаясь, что копьё каким-то образом почувствует осколок Брана и может дать знать хозяину.
— Разящий не связан со своим бывшим копьём, иначе бы уже давно… проявился, — она опять подбирала слова. — Но есть причина, по которой я хочу показать тебе обелиск.
— Какая?
— Боюсь, что действия демонических ветвей связаны. Обычно они соперники, нередко даже враги друг меж другом, но тварь из тени герцога Лэнгвара, которая сегодня напала на моих телохранителей, была из демонов чёрной крови — как и мраконосцы. Точно ли это совпадение? Алые только недавно потерпели разгром, но они сотню лет пытались проникнуть к Обелиску и осквернить солнечное копьё. Что, если проигравшие обратились к своим соперникам и теперь они действуют вместе?
— Звучит слишком опасно, чтобы не проверить, — кивнул я.
— Вот я и хочу показать тебе Обелиск и Копьё, чтобы ты взглянул на них непредвзятым взглядом. Ты умный и опытный, это видно.
— Но я всего двадцать четвёртого уровня…
— Которого ты достиг с нуля за пять дней. Это поразительный результат.
— Откуда ты знаешь?
— Среди божественных сил есть и аспекты восприятия. Я хотела понять тебя, Яр, ведь наши судьбы связаны, поэтому осмотрела проникающим взором и поняла, что ты выдающийся… на языке вашего мира: «гейм-дизайнер», создатель и толкователь самых разных смысловых систем. Ещё я вижу метку Башни Богов о твоём эпическом потенциале — и, глядя на всё это, понимаю, что Фавн не случайно избрал тебя мне в напарники.
К счастью, её проницательность не дотянулась до главной причины этого выбора.
— Антару не помешает твоё мнение по важному вопросу.
— Ладно, тогда идём.
На обратном пути мы прошли мимо картины, которую я в прошлый раз не заметил, а теперь с удивлением показал на неё, ибо с портрета смотрела Ориана: моложе нынешней, в простом платье и почти без украшений, но с той же самой причёской, когда волосы не уложены аккуратной лаковой линией, а лежат свободно. И с теми удивительными звёздчато-ромбическими зрачками.
— Портрет по случаю совершеннолетия?
— Яр, это не я, а моя прабабушка Изольда Эшен. Я просто на неё похожа. Изольде было двадцать, когда Реджинальд привёз её в поселение на месте будущего замка Каро. Тогда местный художник и нарисовал её портрет.
— А почему у неё и у тебя такие необычные зрачки? — пользуясь случаем, наконец спросил я.
— Никто не знает! Прабабушка, по слухам, знала, но никому об этом не рассказывала, хотя многие спрашивали и пытались вызнать. Я тоже искала
— Я однажды видел этот символ: точно такой формы была плита смерти, висящая над бездной в одном необычном мирке.
— Смерти? На что ты намекаешь? — возмутилась княжна.
— Абсолютно ни на что, но вот такое любопытное совпадение, я подумал, тебе будет нелишне его узнать.
— Хм-м-м. Смею надеяться, это не зловещее свидетельство того, что на самом деле Изольда и следом за ней я — как-то отмечены силами тьмы? Например, ветви демонов чёрной крови?
Мы покинули библиотеку, и свежий воздух почти выветрил безумные желания у меня из головы. Я наконец смог отдышаться и успокоиться, а Ори просто улыбалась и вела меня вперёд. Она поняла, что посланник Силена не заберёт её силы и не оставит беззащитной перед атаками демонов, не важно, какой ветви и крови. Мы с ней успели за пару часов спасти друг друга и сто раз похвалить, а ещё узнать и понять так, что обоим казалось, будто мы всю жизнь знакомы. Радость и хорошее настроение искрились в глазах княжны, она взяла меня за руку и повлекла в лабиринт из густых зелёных стен с цветочными россыпями.
— Красиво? — спросила посередине дороги. — Тебе нравится?
— Очень.
И речь была не только про раскинувшийся вокруг парк.
— Ори, я должен сказать тебе важное.
— Да? — она обернулась со ждущим сияющим взглядом.
— У нас на Земле полагается сообщать новым друзьям, а тем более, напарникам, когда… когда…
— Я не слепая, Яр, и не глупая. Я вижу, что ты любишь и любим.
— О. Это хорошо. Просто я должен был тебе сказать.
Её пальцы сжали мои, словно хотели передать что-то важное.
— Благодарю за честность, и не переживай. В конце концов, взрослые люди могут просто нравиться один другому; раз нам так выпало, стоит наслаждаться обществом друг друга — тем более, про нас с тобой даже сложили пророчество.
Она улыбнулась, а у меня словно гора свалилась с плеч. Всё стало разумно и правильно, теперь между нами чёткая непресекаемая линия, мы оба знаем границы и будем держаться их. И это совместное знание внезапно нас обоих раскрепостило. Мы шутили, смеялись, отвешивали друг другу комплименты и искренне флиртовали, заранее зная, что это безопасный флирт.
Я осмотрел Обелиск, в очередной раз подивившись тому, какой крутой был этот Бенджи и как он умело устроил оборону Антара. Проверил Чистотой защитные контуры и выслушал рассказ Орианы о протоколах безопасности, которые окружают реликт. Дал пару советов, которые пришли в голову, хотя они были чисто косметические, у местных за сотню лет защиты от демонов кристаллизовался реальный практический опыт. Но всё же я смог удивить Ориану идеей о том, что демоны могут внедриться в число садовников и постепенно вымрачить одну из рун копья, а потом через вымраченную руну влиять на его свет, чтобы рано или поздно осквернить и превратить в копьё разрушения или тьмы.