Эхо древних рун
Шрифт:
София работала в бутике модной одежды в Старом городе Стокгольма, но поскольку магазинчик принадлежал ее матери, бесконечные отпуска и отгулы сходили ей с рук. Ее кругом были друзья-мультимиллионеры, для которых под настроение слетать в Париж на выходные было парой пустяков. При богатых родителях ей никогда не приходилось думать о деньгах, и даже выйдя замуж, она продолжала рассчитывать главным образом на отцовский кошелек, а не на мужнину зарплату. Поначалу ее капризная, веселая натура казалась глотком свежего воздуха, и Хокону нравилась ее непосредственность, но вскоре это начало раздражать. По временам ему требовалось четко планировать дела заранее, но
Он начал понимать, что София не заинтересована в том, чтобы стоять на собственных ногах, пока «дорогой папочка» готов брать на себя дочкины траты; Хокона же так воспитывали, чтобы быть независимым и не полагаться ни на кого, кроме себя, так что ее позиция была для него своего рода кощунством, и в конце концов он не выдержал. К сожалению, к тому времени София забеременела — случайно, конечно, — и Хокон попытался спасти их брак ради ребенка. Он надеялся, что материнство сделает жену более зрелой и ответственной, но вскоре разуверился в таком исходе, и после этого пути назад уже не было.
Только на один день, — написал он в ответ. — Во вторник я еду в Лунд, так что тебе придется забрать ее из школы. Х.
На всякий случай он поговорит с матерью лучшей подруги Линнеи. Она помогла ему выкрутиться в прошлый раз и часто работала «аварийкой». Но так не должно быть. Почему София не может поставить Линнею на первое место? Или хотя бы иногда думать о Хоконе?
Разозлившись, он встал и направился на кухню сварить кофе. Соглашение об опеке позволяло ему проводить с дочкой только каждый второй выходной, однако он должен был бороться с Софией за полную опеку — она явно не могла должным образом заботиться о ребенке. Но что он мог предложить? Иногда случалось работать дни напролет, так что девочку, если она в это время была у него, приходилось пристраивать и перекидывать от одних знакомых к другим. Вот почему он согласился, чтобы она большую часть времени проводила с матерью, и все уверяли его, что для Линнеи так будет лучше. Но если мать не воспринимает свою роль всерьез?
По крайней мере, на данный момент он позаботился о том, чтобы его выходные с дочкой были свободны от работы и они проводили их вместе. Но, черт возьми, он хотел защитить ее от небрежного воспитания Софии. И он хотел, чтобы с ним дочь все время была в безопасности.
Хокр наблюдал за миниатюрной женщиной — своей пленницей. Она тихо сидела, созерцая бескрайнее море и близкую береговую линию, и не жаловалась. До сих пор ее не укачивало, и непонятно почему он был доволен этим. Он не хотел, чтобы она страдала — из-за него. Совершенно нелепая мысль.
Конечно, она страдала. Она была в его власти и, вероятно, напугана до смерти, хотя и не показывала виду. Он восхищался упрямым наклоном ее подбородка, блеском ярких глаз и бесстрашием ответов. Нет, она, может, и маленькая, но у нее есть дух. И он уважал это.
В тот момент, когда он увидал ее, он понял, что заберет ее с собой, но никоим образом не мог сделать ее рабыней. Нет, она была знатного рода, ценностью, и кто-то будет готов заплатить за нее выкуп, он был уверен. А пока…
А пока ему придется защищать ее, без сомнения, от самого себя и от всех остальных мужчин вокруг. Потому что было в ней что-то невероятно привлекательное — эти прекрасные глаза, обрамленные густыми темными ресницами, эти великолепные вьющиеся волосы, ниспадающие до талии, эта маленькая
Тролли забрали Рагнхильд!
Что случилось с этой женщиной? Почему она не может довольствоваться тем, что у них есть? Быть счастливой?
Так было не всегда.
Их первый год вместе был хорошим — они смеялись и любили, усердно трудились, чтобы увеличить размер поселения и улучшить условия для всех, кто там жил, и они, казалось, разделяли одни и те же мечты и цели. Им удалось добиться процветания собственного селенья, но затем случилась беда, и их первый ребенок — маленький мальчик — прожил всего несколько дней. Рагнхильд была безутешна, но Хокр принял его смерть как судьбу и сказал жене, что они молоды и у них будет еще много детей.
Были принесены жертвы богам, и они сделали еще попытку, но все изменилось после того, как она родила второго ребенка, на этот раз девочку. Это были трудные роды, и Хокр, как мог, сочувствовал и поддерживал жену, пока она выздоравливала, но были и другие факторы, на которые он не мог повлиять. Пережитое превратило Рагнхильд в суровую, вспыльчивую гарпию.
Теперь он горько сожалел, что женился на ней. Возможно, она по-прежнему была красавицей, но больше ничего не осталось от прежней женщины. Ничего.
Язык ее стал острее, чем его боевой топор, и всякий раз он должен был очень постараться, чтобы найти способ заставить ее замолчать. Если у нее было свое мнение, она высказывала его, не заботясь о его недовольстве. Она не боялась его гнева, потому что у нее было пятеро братьев, которые отомстили бы за малейший ущерб, нанесенный ей, и она знала это. Кроме того, женщин не бьют — это не позволено порядочному мужчине.
Все, чего он хотел, — это чтобы она была довольна. Боги, неужели я прошу слишком многого?
Он снова взглянул на пленницу. Рагнхильд могла бы поучиться у кельтской женщины, как стоически принимать удары судьбы. Леди Керидвен, возможно, и обладает великим духом, но он готов поспорить на что угодно, что она никогда не будет намеренно жестокой и жадной, несмотря ни на что.
ГЛАВА 7
— Ну и что ты думаешь? Тебе должны нравиться высокие потолки, верно? Дают ощущение пространства, как заметил агент по недвижимости.
Они стояли в гостиной двухкомнатной квартиры в Южном Кенсингтоне, и глаза Чарльза сияли энтузиазмом. Это было то место, где он хотел жить. И человеком, который мог помочь в осуществлении его мечты, была она, Мия. Только она не собиралась этого делать и потому чувствовала себя ужасно. Ком подкатил к горлу, девушка крепко сжала кулаки в карманах пальто.
— Не больше нашей нынешней, — заметила она, понизив голос, хотя риелтор тактично вышел на улицу, чтобы дать им время обсудить варианты. — На самом деле даже меньше, потому что нет балкона. К тому же четвертый этаж без лифта. Не совсем удобно.
Чарльз нахмурился.
— Главное — место, Мия. Только подумай, насколько быстрее ты будешь добираться до работы. До станции метро «Глостер-роуд» всего несколько минут.
— Тебе придется ехать дольше.
— Все в порядке, я не возражаю. Это ты вечно жалуешься на дорогу.