Ехал король воевать…
Шрифт:
— И однако преспокойно сидел!..
— Эх, брат, будто ты не знаешь, как это бывает… Нечего жевать — вот и попадаешься на крючок с приманкой. Оправдываешься перед собой, что во всех мерзостях виноваты хозяева, что ты лишь малозначащая гайка в механизме и все равно ничего изменить не можешь… Даже слово себе даешь при первой возможности уйти и начать новую жизнь. А потом и сам не замечаешь, как оказываешься по горло в подлостях, и пути назад уже нет… Э, да что там… — Он махнул рукой. —
«О, да ты просто в восторге», — подумал Кен.
— …В том, что тебе тоже удалось подбить меня своим пулеметом, есть, по крайней мере, какая-то справедливость.
— Единственное утешение, — мрачно усмехнулся Кен.
«Глашатай» с готовностью улыбнулся, явно ободренный тем, что удалось завязать разговор. Потом пристально глянул на Кена.
— Ну, вот что, старина, давай ближе к делу. Хочешь не хочешь, мы с тобой теперь товарищи по несчастью. Так что забудем прошлое…
Он протянул руку, но Кен ее словно не заметил.
— Дело твое, — обиженно проговорил «Глашатай». — А только все равно, если мы хотим уцелеть, нам необходимо выработать согласованную программу действий. Чтоб никаких разнобоев… Ты что предсказал королю?
— Это уж не твоя забота, — Кен отвернулся, не желая продолжать разговор. Однако, подумав, все же добавил — Каждый школьник знает, что Уольф разгромил кочевников на Грейнском поле…
— Ого! — «Глашатай» выразительно присвистнул. — Ну, брат, если ты ему это напророчил, тебе нужно в срочном порядке уносить отсюда ноги.
— Это почему же?
— Потому что никакой победы на этом самом поле наш достославный Уольф не одержал! Наоборот, его там так расколошматили, что…
— Ты что, с ума сошел! — Кен возбужденно схватил «Глашатая» за руку. — Откуда ты все это взял?! Ведь Грейнская битва — непреложный исторический факт! Кстати, и недавние раскопки…
— Что мне твои раскопки, когда я видел все своими глазами! Да, да, можешь на меня так не глазеть… Вон там, у поворота дороги, я наблюдал из кустов, как этот на редкость везучий бедняга Уольф возвращается домой с горсткой уцелевших рыцарей. Как раз только вышел из машины, а они едут. Ну, и я, конечно, подслушал кой-какие разговоры… Когда это было? Пожалуйста, могу назвать дату: второго октября. Как видишь, остановил падение малость раньше тебя… Ну, а потом опустился еще тремя неделями ниже и посмотрел на ход этой самой битвы. Краешком глаза, конечно, из укрытия. Но в общем все стало ясно. И, явившись сюда, пред королевские очи, твой звездный коллега смог все
— Но что же все-таки произошло на Грейнском поле? — упавшим голосом спросил Кен.
— Я ж говорю тебе: полный разгром! Наш благодетель Уольф с жалкими остатками своего воинства попал в плен. Но тут вдруг на его счастье в стане победителей вспыхнула эпидемия. То ли брюшной тиф, то ли дизентерия — в общем, какое-то поголовное кишечное расстройство. Масса народу отдала богу душу, а оставшиеся в живых в панике бросились назад, в свои степи. Ну, и Уольфу в этой заварухе удалось бежать. А вернувшись к себе в столицу, он объявил себя победителем.
— Но как же так… — все еще пытался не верить Кен. — Ведь все исторические источники в один голос…
— Ха, источники!.. Вот он, единственный первоисточник всех последующих переливаний из пустого в порожнее! — «Глашатай» кивнул на летописца, который, не обращая ни малейшего внимания на тряску, уже снова похрапывал в своем углу, крепко прижимая к себе окорок. — Кстати, я видел его среди бежавших из плена… Будь спокоен, этот седобородый плут накатал свою хронику битвы в точном соответствии с указаниями венценосного очковтирателя.
«Одному из них я потом отрублю голову», — мысленно повторил Кен слова короля. Он почувствовал, как внутри у него все холодеет. Бежать! Скорее бежать, пока они еще не успели далеко отъехать от оставшегося в кустах времехода!..
— Что ж, придется перебираться куда-нибудь подальше, — проговорил он, стараясь держаться как можно спокойнее. — Попробую в древнеримские времена… — И, придвигаясь к выходу, добавил — Там история вроде бы пояснее. По крайней мере, можно с полной уверенностью предсказать Юлию Цезарю, что он не прогадает, перейдя Рубикон.
— Конечно, как ни говори, античность, — согласился «Глашатай». — Я бы, брат, сам с тобой отправился, да латыни, понимаешь, не знаю. И вообще… Попробуй уж специализироваться на этой эпохе…
Они попрощались, пожав друг другу руки, и Кен, чуть не запутавшись в своей длиннополой мантии, на ходу спрыгнул с повозки. Кое-как объяснив подъехавшим стражам, что ему нужно срочно побыть несколько минут одному в кустах, он на предельной скорости помчался к своей машине.
— Счастливо! Привет Цезарю!.. — крикнул вдогонку «Глашатай».