Эгоизм

Ностромо А.

Давайте разграничим понятие справедливость в биологическом смысле слова и справедливость как причинно-следственную связь. В физическом смысле слова вся причинно-следственная связь справедлива, точнее логична и не вызывает чувства преднамеренного зла, 'зла' как такового, к примеру если мы говорим о разрушении космических тел. Справедливостью же в биологическом смысле слова будет являться удовлетворение. Если потребность не удовлетворена, то тогда мир будет восприниматься как не логичный, несправедливый, злой. В этом свете, глобально осознающий человек, находящийся в ограниченном фенотипе, чья биофилийная потребность раздута, неизбежно будет считать этот мир крайне не логичным, не справедливым, ложным либо проходящим. Ибо если удовлетворения раздутых потребностей нет в этом мире, то оно просто должно быть, где-то ещё. Человек естественно надеется, как и метафорично надеется любое биологическое существо на удовлетворение своей потребности, даже если её удовлетворения нет здесь и сейчас. Надежда - это проявление самого смысла биологии, жизни. Когда цветок, или любое другое биологическое существо, начинает расти, то оно метафорично 'надеется' на воду, солнечный свет, почву, на продолжение рода и, если лишить цветок чего либо, его надежда на саму жизнь не оправдалась и он начинает угасать 'рождая' чувство несправедливости. 'Надежда умирает последней '. После смерти надежды на удовлетворение детерминаций, уже не может быть и жизни, нет никакого смысла в жизни. 'Надежда это умонастроение сопровождающее веру. Вера не смогла бы продержаться без духа надежды. У надежды нет иной основы, помимо веры. Вера - это убеждённость в ещё не доказанном, осознание предстоящего. Это уверенность в реальности возможностей, а не в бесспорной предсказуемости. Подобно надежде, вера не предрекает будущего, это видение настоящего, чреватого будущим '. Вера не подразумевает под собой первоначально знание о будущем, иначе это было бы знание, исходящее из статичности и никакого смысла в вере не было бы. Первоначально в вере заключено желание удовлетворения потребности. Это означает, что вера ровняется потребности, то есть изначальному критерию в мировосприятии, внутреннему фенотипическому знанию о том, что должно быть. Если посмотреть на веру в свете детерминации на необходимый ресурс, то можно отделить веру от фактичности существования ресурса, веру от знания. Какая польза

для биологии в знании не удовлетворяющей потребности? Краеугольным камнем, к примеру, монотеизма является не поиск знания о фактичности Бога, а поиск интуитивной веры в Его фактичность, то есть установка неотъемлемого внутреннего критерия Его существования или, к примеру, критерия о существования Колеса Сансары. Религии не важны факты о мире, тем более факты противоречащим вере. Поэтому многие религиозные люди говорят: 'Они [Бог и чудо] просто должны быть там, иначе какой смысл 'расти', жить, если ты умрёшь навсегда?'. Зачем жить если твои надежды, вера, а значит и потребности, даже и раздутые, не будут удовлетворены? Поэтому я считаю, что вместо фразы 'я верю' человек должен говорить 'я хочу верить'. Из этого следует, что человек будет стремиться к справедливости мира по отношению к себе, то есть к справедливому удовлетворению своих раздутых потребностей с помощью управления системами мира. С помощью расширенного фенотипа. Почему? Потому, что ниша человека есть все ниши, так как они 'входят' в его мироощущение, в его сознание. А это значит, что биологический вектор, находящий в ограниченном фенотипе, помноженный на разум и свободу, что есть одновременные качества, 'обяжет' человека поставить себе на услужение весь мир, все химические и физические законы, дабы максимально сократить их не благое воздействие на свой фенотип. 'В основном все, что мы вправе ожидать от своей теории [расширенного фенотипа] - это поле битвы между репликаторами [далее генами], теснящими и обманывающими друг друга в борьбе за свое генетическое будущее. Оружием в этой борьбе служат фенотипические эффекты - вначале это прямые химические эффекты на уровне клеток, а в конечном итоге - перья, клыки и даже еще более отдаленные эффекты... Репликаторы выживают не только благодаря своим собственным качествам, но и благодаря влиянию, которое они оказывают на окружающий мир. Их влияния могут быть весьма косвенными. Достаточно, чтобы, в конечном счете, эти влияния, какими бы извилистыми и косвенными путями они ни осуществлялись, обладали обратной связью и способствовали успешному самокопированию репликатора... Безусловно, в принципе, а также фактически влияние гена выходит за стенки индивидуального тела и манипулирует объектами окружающего мира, среди которых есть как неживые объекты, так и другие живые существа, причем некоторые из последних могут находиться достаточно далеко. Не требуется большого воображения, чтобы представить себе ген, расположившийся в центре и излучающий во все стороны фенотипическую энергию. А тот или иной объект внешнего мира представляет собой центр, к которому сходятся нити влияний от многих генов, находящихся во многих организмах. Длинная рука гена не знает границ. Весь мир покрыт перекрещивающимися каузальными стрелками между генами и их фенотипическими эффектами, далекими и близкими '. Докинз показал, что гены, ориентированные на сохранение 'Я есть' способны под детерминацией ошибок в копировании генома 'создавать' свой фенотип, случайно адаптируясь под условия среды, а значит влиять на окружающую среду, то есть другие фенотипы, состояния и объекты ради собственного выживания. Влияя химически (яды), обонятельно (феромоны), зрительно (камуфляж), осязательно (боль), через слух (пение) или физически влияния на окружающую среду (плотины, кастрирование краба паразитом Sacculina для перенаправления его энергии жизнедеятельности с размножения на поиск пищи и накопления массы тела являющейся пищей для паразита).

В этом свете религия, философия, мировоззрения, медицина, генетика, реинкарнации, поиск логоса являются единым стремлением человека к сокращению пути от потребности до гедонии, к расширенному фенотипу, контролирующего мировой поток блага \ не блага, различающиеся только своими инструментами - физикой и метафизикой. Эта мысль может показать то, что по своей сути, вся метафизическая и \ или религиозная деятельность человека, при условии возникновения глобального осознания на эволюционном пути, является естественной для него. Существо, которое осознанно создаёт и накапливает расширенный фенотип в виде знаний цивилизации, полученных опытном путём, направленных на физический мир, старается самостоятельно объять его, 'осветить' всевозможные 'тёмные углы' с помощью научного познания и отдаляться, таким образом, от не блага через управление или сожительство. В этом состоит так же цель метафизики, где человек старается объять весь мир, к примеру, в религиозной монотеистической вере 'через' Бога, чья Воля направлена на максимизацию блага для людей (естественно с условием послушания) и без Воли которого не упадёт ни один волос с человеческой головы. Или же в системе перерождений заканчивающейся нирваной. Далее резонно встаёт вопрос о том, каким же образом различаются метафизические и физические воззрения на мир, если они идентичны в своём стремлении. То есть в чем состоит различие данных инструментов по удовлетворению раздутых потребностей, и какой общий фундамент, фенотип они удовлетворяют. Начнём с метафизики. Предлагаю квалифицировать Божественное вмешательство, представление об иных мирах как метафизическую веру, для которой не необходимо совершать какое либо действие и опустимся до конкретных механизмов духовных или религиозных практик.

'...Счастье - это здоровье, и для меня религиозность в своей основе гедонистична. Гедонизм является самой основой религии. Быть счастливым - это все. Поэтому помни: если все правильно, и ты движешься в правильном направлении, каждое мгновение будет приносить больше радости - словно ты приближаешься к прекрасному саду '. Если бы религия не была гедонистична, говорили бы тогда адепты о её правилах как о лучших для человеческой жизни? В этом свете все 'безумные' ритуалы необходимы для отложенного или нынешнего гедонистического эффекта. Мыслители прошлого дошли до понимания потребности, эгоизма как источника страданий. Буддисты, уменьшали и \ или стирали ветвь тела, а значит и эгоизм, а главное потребности как его следствие тем самым переставая страдать. Христиане смогли накормить эгоизм, ветвь тела райскими обещаниями. Насытившись, внутренний 'зверь', который стремится максимально защитить 'Я есть', перестал грызть себя и мир, вернувшись в лоно, найдя себе нишу и смысл существования, удовлетворив свои потребности. 'Зверь', эгоизм внутри человека, теряет клыки, зубы, агрессивность, то есть необходимые фенотипические качества, для завоевания блага в условиях не самодостаточности и дефицита ресурсов. 'Внутренний зверь', эгоизм или не самодостаточность, как его причина, так и работает - она способствует формированию собственного блага, а значит выживанию, за счёт окружающего мира и\или других живых существ, так как не может произвести удовлетворение потребности из себя. Рубка деревьев, охота, и.т.д. Само действие по поиску благо во вне выявляет не только путь, на котором можно не добраться до желаемого блага, но и постоянную борьбу - человека с человеком и человека с природой. Борьба неизбежно порождает потери и страдание. Главное с чем борются многие метафизические системы такие как, к примеру, буддизм - это уменьшение уровня твоих потребностей, а значит и эгоизма, что даёт тебе безопасность от постоянного нахождения 'в пути' и борьбы за блага, устраняя страдание, не удовлетворение. Выше говорилось о том, что человеческий разум способен смоделировать более эффективную систему мира, но не способного к этой системе приди. Желаемое, но не возможное. Сосуд потребностей, который невозможно наполнить. Если нет способов к его наполнению с помощью собственных сил или врождённых адаптивных систем, то можно пойти другим путём - уменьшить размер сосуда. Чем меньше сосуд, тем легче его наполнить необходимым для человека ресурсом - удовлетворением, счастьем. Главная задача таких практик стирать\уменьшать сосуд для того, чтобы снести любую земную потребность, тем самым удалить саму возможность страдания - желания чего либо, а значит и явного не восполнения. Любая связь с мирскими проявлениями, такими как пристрастия, семья или деятельность может, и обернётся страданием, вызываемым желанием защитить, преумножить и очевидной потерей вследствие непостоянности всего. Таким образом, аскетизмом, как убиением ветви тела, то есть уменьшением сосуда потребностей достигается справедливость, как акт не отнятия чего либо во вне и не способности отнять, что либо у человека, на фоне полного сосуда потребностей, принося человеку желанное счастье, гедонию. Так же как существует две ветви потребностей, так и существует свой сосуд для каждой из них. Но как я покажу ниже, сосуд ветви сердца наполняется сам собой если наполнить или 'уничтожить', что есть одно и то же, сосуд потребности тела, основной, то есть нижестоящий сосуд. Так, что говоря о сосуде потребностей выше и далее, я буду иметь в виду ветвь тела. Зачастую механизмом манипуляцией с наполнением сосуда потребностей является не только отречение от потребностей ветви тела, но и действие, меняющее человеческое отношение к миру. 'Призму', через которую возможно пропустить человеческое восприятие и увидеть мир в иных красках, с той стороны, с которой возможна более эффективная, приносящая большее благо жизнедеятельность. Так что, говоря о метафизике необходимо понимать, что в это понятие входит действие по уменьшению размера сосуда потребностей через аскетизм или его наполнение через мировоззрение, философию, веру, где последние три термина являются неотличимыми от стремлений в физики.

Далее обсудим манипуляцию физикой для удовлетворения раздутого сосуда потребностей. Мы считаем учёных великими, только потому, что они смогли описать законы процессов, в которых мы уже живём и соответственно подчиняемся им. Но не эти ли открытые, статичные законы позволяют человеку взглянуть на мир без страха, адаптировавшись под его проявления? Суть в том, чтобы 'уклонятся' от страданий, увидеть пазл, где внешние пазы в мозаике мира - это то, чего мы хотим избежать как страдание, а внутренний - это то, где мы можем укрыться от него же, влияя на объект страдания через его 'слабое место'. К примеру. Представим, что человек часто заболевает одной и той же болезнью, соответственно страдая от её последствий. Если мы откроем законы её образования, мы сможем, при желании, избежать её. Или же зная о потребностях животных, мы можем приручить их, давая то, что им нужно и не делая того, что может вызвать их агрессию, через подобные отношения, получая свою выгоду. Или же людей страшат своей смертоносностью молнии, часто забирая жизни людей, вследствие длительных сезонов дождей. Узнав больше о её природе, мы можем как бы 'управлять' её направлением, ударом, соорудив громоотвод. Деятельность своенравных языческих богов и Божий не прогнозируемый План всё более заменялся прогнозируемым результатом, то есть знанием, адаптацией к миру повышающей благо. Если бы человек был удовлетворён неким спектром механизмов удовлетворяющих его потребности, то тогда он остановился бы на данном уровне развития. То есть на данном уровне адаптации и улыбнулся бы (я говорю о крайности проживания без случайностей и страданий). Но может ли человек остановиться в развитии на фоне возможности свободной деятельности, с 'виденьем' апогея в сознании? Может ли он улыбнуться, если за достигнутым рубежом виднеются всё новые, лучшие рубежи на фоне совершенства? Человек вечно осознаёт себя не завершённым. Наличие амбиций вот что отличает завершённого от не завершённого. По Фромму

или Марксу именно не совершенство, не завершённость человека привела его к построению цивилизации. Привела его к деятельности по нахождению знания и построению механизмов, которые отдаляли его от не блага, являясь расширенным фенотипом позволяющим приблизиться к желаемому состоянию не страдания. Но зачем необходима дальнейшая деятельность по постройке и улучшению физических, экономических или культурных механизмов проживания, если достигнут максимально благой продукт, то есть эффект от религиозного механизма? Четыре мировые религии сумели сделать людей завершёнными, наполнили человеческую потребность в апогее. По этой причине люди остановились в деятельности. Соответственно и обществам, живущим с такими установками, ничего не требуется для своего проживания. Ни медицина, ни творчество, ни развитие механизмов производства, которое отдаляет от не блага и.т.д. Ведь на всё Воля Бога, на примере монотеизма, а значит, в Его Воле и исцелить больного без аппаратуры и так же в Его Воле забрать больного, даже если аппаратура будет передовой. Намерение Всевышнего является наилучшим исходом для человека, а значит и лучшим механизмом жизнедеятельности, лучшим расширенным фенотипом, образовывая обратную и всегда положительную связь для человека. В анналах истории существуют примеры религиозных обществ, которые остановились в развитии, по моему мнению, из-за выше изложенной причины, так как нашли лучший механизм, базис жизнедеятельности в Воле Бога или перерождениях с конечной нирваной, а значит, организовали надстройку, ценности не способные привести к базису и деятельности не завершённых. Поэтому цивилизация, как путь, выстроенный самостоятельностью, есть 'отречение' от своеобразного Плана Бога, Его Воли подразумевающий Его действие или бездействие во внезапных смертях, изнасилованиях, мировых войнах и.т.д. Цивилизация есть не смирение и прямая противоположность монотеистической религии, в которой именно бездействие по отношению к не благим проявлениям мира является показателем веры в Его Волю, План, Испытание и доказательством завершённости через контакт с Совершенным Богом. 'Мир движется вперед благодаря тем, кто страдает '. Честно говоря, мне интересно, каким образом объяснялось новое знание после его получения при монотеистическом господстве в надстройке, ценностях функционирования общества. Люди умирали от какой-либо болезни сегодня, вчера, умирают и через сто лет - Воля Бога. Учёный ищет препарат, чтобы избавиться от болезни, то есть от страдания, конечно в порыве желания помочь людям, нежели уйти от Его Воли. Учёный пробует один раз, неудача, Воля Бога. Второй, третий... двадцатый, тридцать пятый, снова неудача, видимо Воля Бога. Но вот на 'тридцать шестой' раз учёный открывает ту детерминацию закона, которую, по мнению религиозного общества, создал Бог и вот теперь Воля Бога есть 'открыть' учёному данный закон, а значит и спасать жизни людей через, к примеру, вакцину. Воля Бога 'открыть' людям вакцину, в данном случае, исходит из нескольких предпосылок:

1. Не давать страдающим людям вакцину до её 'открытия';

2. 'Открытие' вакцины есть прямой уход и нежелание следовать Плану Бога, уход от механизма разрешения вопроса болезни в положительную сторону посредством мольбы к самостоятельности;

3. 'Открыть' людям способ приготовления вакцины именно в тот момент, когда методом исключения ложных концепций о детерминациях законов мира пройдено или мысленно отсеяно множество неверных концепций, 'не ездящих велосипедов'.

В этом свете Воля Бога не отличимая от методологии самостоятельного поиска. Пример с молниями. Человека убивает молния, очевидно, такое целенаправленное попадание непонятной, мгновенной и убийственной силы есть Воля Бога. Сегодня, вчера, завтра, каждое столетие. Изобретается молниеотвод, исходя из мотивов сделать мир лучше, и тут же 'Воля Бога сходит на нет'. Более Бог не использует молнию как орудие своей Воли. Стоит ли говорить о 'скрываемых Богом концепциях' лечения рака, преждевременных родах детей, не способных выжить без аппаратуры или о гигиене при родах, отсутствующей когда-то прежде и уносившей множество женских жизней? Почему Воля Бога идёт такими путями, которые весьма резонно можно квалифицировать как безличностные, статичные процессы функционирования законов мира? Где же та граница, которая словно говорит учёному, к примеру, на пятом эксперименте, о том, что дальнейшие поиски вакцины, механизма или системы бессмысленны, ибо на то Воля Бога и что стараться спасти своими руками то, что в силах спасти только Бог есть не желание следовать Его Плану? Как же нащупать ту логику, следуя которой Бог забирает с помощью глобальной болезни множество детских жизней, тем самым даруя им лучшую жизнь в раю и колоссальное их сохранение в жизни в момент и после открытия способа предотвращения болезни? Конечно, позже теологи пришли к необходимому выводу о том, что Бог не вмешивается в жизнь статичных законов, как думалось прежде о дождях, засухах или душевных болезнях насылаемых бесами или Божественной Волей наказания, а говорит лишь о духовном мире и не беспокоится о лишениях, смертях и не справедливости этого мира. Ведь всё не благо от грешного мира восполнится бесконечным благом рая. Но это случилось после научных открытий, а значит после понимания не активности Бога в делах людей.

Из вышеизложенного можно заключить, что по своей сути корень деятельности, как в физике, так и в метафизике, как в западном образе мысли, так и в восточном, один - стремление к сокращению пути, к большему проживанию и большей гедонии. Запад, включая монотеизм или веру - наполняет раздутый сосуд потребностей. Восток, говоря о буддизме, отстраняется от него, уменьшая или почти 'уничтожая' сосуд потребностей, что приводит к тому же эффекту наполненности. Метафизики через практику или веру хотят вспомнить совершенство, наполненность, достичь её смертью, то есть уйти в духовное от ограниченности тела. Физики хотят достичь его через построение, изменение, управление либо изменяя свой фенотип медициной, генетикой, либо подстраивая мир под себя. Одни изменяют вовнутрь другие вовне.

Итак, фенотип человека есть раздутый сосуд потребностей ветви тела удовлетворяемый физикой или метафизикой. Реже, нежели чаще встречаются человечные люди, чей фенотип потребностей состоит из двухуровневой системы потребностей. Где основная потребность есть стремление удовлетворить ветвь тела, архаичные ценности, а вышестоящая, вторая есть стремление удовлетворение ветвь сердца, наполнение которой зависит от наполненности ветви тела. Для перехода к дальнейшему рассуждению и аргументации предыдущего предложения нам необходимо ближе рассмотреть фенотип человека выраженных в ценностях ветвей потребностей. Напомню, что ветвь сердца является эмпатией, а в её развитии нравственностью. Ветвь тела является моралью, утилитаризмом.

Мораль всегда отражает основные биологические потребности и максимизирует их в собственных и окружающих условиях. Мораль есть у каждого биологического существа, точнее у его фенотипа. Для льва морально съедать антилопу, а для антилопы съедать траву. Для паразита паразитировать, а для кукушки совершать подмену. Для собаки быть эмпатичной, а для комара пить кровь. Для тигра быть одиночкой, а для волка жить в стае. Мораль как внутренний компас ориентирует поведение биологического существа, отталкиваясь от детерминаций его фенотипа тем самым поддерживая здоровую жизнь для поддерживая в жизни 'Я есть'. Отсюда любая аморальность есть поведение противоречащее механизму фенотипа, его здоровому способу выживать и удовлетворяться. 'Политика (как чисто моральное предприятие Прим. Авт.) есть искусство (то есть деятельность без лишних для процесса граней, совершенное владение Прим. Авт.) приспосабливаться к обстоятельствам и извлекать пользу из всего, даже из того, что претит '. В этом и состоит два главных отличия морали биологии от морали биологии глобально осознанного человека:

1. Мораль животных не может быть изменена, адаптируема;

2. Вся биология, в отличие от биологии человека, имеющим развитую эмпатию, всегда моральна, но никогда не нравственна (возможно, кроме случаев высокой эмпатии у собак и.т.п.).

Обсудим мораль, её применение в человеческом проявлении. Меняются условия проживания, меняется и механизм выживания, а значит, меняются ценности человека, который адаптируется под условие для поддержания 'Я есть', так как у человека нет детерминации поведения. Если выживать теперь необходимо в других условиях и при других законах, то есть в другой морали, человек меняет свою ориентацию поведения, даже если это противоречит его биологии, ценностям его коллективистского фенотипа, что собственно и должно ощущаться многими людьми при таком 'моральном адаптационном маятнике'. Убивать плохо, убить Гитлера приемлемо, даже хорошо. Воровать плохо, воровать на грани голодной смерти оправданно, приемлемо. Позволить умереть одному ребёнку при условии, что могут погибнуть оба. Принцип морали ясно отражает цитата Джорджа Сантаяны: 'Почти каждому мудрому изречению соответствует противоположное по смыслу - и не менее мудрое'. Мораль в своей основе безнравственна, то есть не эмпатична, не учитывая родственный отбор и социальные детерминации фенотипа. Моральной крайностью, существующей в литературных произведениях, является такое поведение, которое полностью отстраняется от компаса своего фенотипа и абсолютно не связанно узами родственного отбора и эмпатии с каким либо объектом во вне. Необходимо понимать, что мораль как проявление ветви тела воспринимает всё за пределами родственного отбора как 'оно', как инструмент, безучастно, не эмпатично используемый для так скажем эгоцентризма для удовлетворения 'Я есть'. Отношение к внешним объектам как к 'ты' - это эмпатия, гуманизм, связь (цитата в начале данной главы). Моралисты любят говорить о ценностях людей как о 'своей правде', индивидуальных правилах жизнедеятельности не имеющих критерия правильно \ не правильно которые могут или не могут совпадать с правилами других людей. Но это лишь замаскированное правило силы, то есть правила 'кто сильнее тот и прав' которое вступает в права, когда человеческие желание максимума для 'Я есть' начинает конфликтовать между другими 'Я есть'. Этой особенностью свободной морали и оперируют монотеистические религии, указывая на необходимость всеобщего морального закона ради не страдания от динамической системы моральных взаимоотношений в необходимо неконфликтном социуме. Точнее они говорят о необходимости существования всеобщего наказующего, сильнейшего среди сильных для подчинения, унификации морали моралистов.

Нравственность 'растёт' от той же биологической основы желания жить и быть счастливым, только её потребность выражена в эмпатиив отличие от морали телесности. Связь со всем миром через эмпатию, в своём развитии, рождает 100% родственный отбор, в котором отсутствует собственное 'Я есть', то есть приоритет потребностей ветви тела, а значит отсутствие моральных, архаичных ценностей. Вы воспринимаете других как 'Я есть', вы становитесь с ними едины. Нравственность являющейся безусловной эмпатией расценивает каждое живое существо и его благое состояние как высшую ценность, а значит, является неизменным законом, гуманизмом в отличие от морали, отталкивающейся от условий и воспринимая объекты во вне как 'они' как инструмент в отличие от нравственного 'ты' или даже 'я'. (Джон Коффи в фильме 'Зелёная миля' (1999) сожалел о своей силе, нравственности, так как ему было невыносимо больно чувствовать боль множества людей). Исходя из этого - нравственность не нуждается в законах, указаниях и правилах. Она и есть единственный закон сострадания, желания справедливости и все блага. Отсюда и вся неуловимость морали и нравственности. Первая всегда изменчива, вторая редко встречаема и всегда градируема. Отсюда весь их конфликт - нравственности, по сути, неважно и не нужно 'Я есть', но важно всеблаго и забота к каждому в отличие от морали целью которого стоит удовлетворение 'Я есть' любыми выгодными способами. 'Не практичность поступков для меня всегда признак высокого духа '. 'Никогда не позволяйте морали удерживать вас от хороших поступков '. 'Овца и волк по-разному понимают слово 'свобода'. В этом суть разногласий, господствующих в человеческом обществе '. 'Нам не до учёных рассуждений о морали. Дурные человеческие поступки сопровождаются изобилием моральных оправданий, и я каждый день замечаю, что честность не нуждается в правилах '.