Эгоист

Агекян Марина Смбатовна

Пока они прогуливались до парка, затем и по парку, пусть она и продолжала сердиться на него, ведь обещала же найти любой повод, чтобы отказаться ему, Уильям не мог не признать, что наслаждался ее обществом. Ему нравилось, как непринужденно она шла рядом с ним, нравилось ощущать ее руку на своей руке, ощущать ее тепло, которое вселяло в душу необъяснимый покой. И нравилось беседовать с ней. Ему нравилось, какими колкими, а порой и резкими замечаниями она комментировала его поступки или мысли. У нее действительно был живой, острый ум и очень тонкий юмор, местами черный, но восхитительный.

А еще

ему понравилось дразнить ее. Причем безумно. Ему было любопытно и в то же самое время интересно наблюдать за малейшим изменением выражения ее лица.

И ее глаза… При свете дня, особенно когда она была недовольна, они сверкали какой-то непостижимой глубиной и притягательностью, отчего он не мог отвести от нее взгляд, ощущая себя так, будто она заворожила его. И эти губы, которые она то поджимала, то удивленно раскрывала. А в один неожиданный для него момент провела по ним языком. Увидев кончик розового языка, Уильям испытал такую сильную муку, что едва не наступил ей на ногу. Они ведь шли по улице, просто беседовало. Ничего не толкало на непрошенные мысли, и всё же, Уильям не мог подавить оглушительной потребности завладеть не только ее губами, но и втянуть в себя этот превосходный язычок, который мог быть дерзким и сладким одновременно.

Господи, он действительно наслаждался ее обществом! Наслаждался так, как не наслаждался ничем прежде. Ее мыслями, ее предпочтениями в цветах. Уильям никогда бы не подумал, что цветы могут вызвать… такие странные и разумные эмоции. По правде сказать, он даже не мог вспомнить, как выглядели гиацинты, кажется смесь сирени и луковых стеблей, но его поразило то, что Шарлотта… Для нее имело значение верность и преданность. Настолько сильно, что она даже по этим критериям подобрала под стать вере сердца цветы, в бутоне которого ни один «товарищ» не бросит другого.

Уильям был тронут до глубины души. Не только тем, что она ответила. Тем, что она была честна с ним, даже не подозревая о том, что это значило для него. И… и внезапно понял, что это действительно так, это много значило для него самого, потому что… он хотел узнать ее, знать, какой была девушка, от поцелуев которой у него туманился рассудок. Девушка, рядом с которой он мог идти спокойным шагом и думать не только о поцелуях, но о других вещах. О цветах, о детстве… То, что он никогда не обсуждал с другими женщинами.

И никогда еще не наслаждался простым разговором так, как с ней. Кажется, прогулка и Шарлотта поразили его гораздо больше, чем ее.

В тот момент, когда она заговорила о розах, он подумал о том, что именно такой же бархатистой была и ее кожа, которую он исследовал так мало, так недолго.

И упоминание о бедной спартанской принцессы, история которой была так важно для нее, что у Шарлотты потемнели глаза, будто она сочувствовала гибели несчастной. Он был… приятно сражен тем, что в ней не только была глубина, Шарлотта была не только умна, но и сострадательна даже к тем, кого никогда не видела. Он так часто привык видеть другой тип людей, что совершенно не представлял, что где-то могут обитать люди с чистой душой, незамутненными мыслями и сильным, преданным сердцем. Таким, каким обладала Шарлотта. Ведь в ту ночь она спасла жизнь и ему, человека, которого едва знала. Шарлотта не только не бросила его

одного, она позаботилась о нем, а когда он пришел поблагодарить ее за это, она… смотрела на него так, словно не ждала ничего взамен. Словно его выздоровление было важнее всего этого. Бескорыстная, искренняя, острая на язычок и… такая упрямая!

Уильям смотрел на нее и понимал, что не только восхищается ею, по-настоящему восхищается. Он задыхался, пока смотрел ей в глаза. Господи, что в ней было такого особенного, от чего он не мог сдерживать свои чувства дольше пяти минут? Почему он не мог соображать, когда она находилась рядом с ним, тем более так близко, что иногда, когда они отходили в сторону, уступая место другим парам, он ощущал прикосновение ее мягкого бедра к своей ноге, и это еще больше будоражило сознание, вызывая мысли, от которых он едва отделался. И возможно под их влиянием натворил бы больше глупостей, если бы не появилась его сестра.

Черт, Лидия, которая смотрела на него так, словно знала обо всем. Проклятый Роберт. Он что, не мог держать язык за зубами!

Да уж, прогулка обещала быть сложной, но он не ожидал, что во всё это как-то вклинится и печально известная леди Хартли. Черт бы ее побрал, потому что из-за нее ему пришлось оставить кофейню, и вот теперь Шарлотта ушла. И возможно даже потом вставит это ему в вину за то, что он не может даже провести одну простую прогулку должным образом. Значит с ним не за чем иметь дело, и она откажет ему! Черт, черт, черт! Он не собирался допустить ничего подобного.

А Лидия, которая так восторженно и с любопытством смотрела на него, могла стать прекрасным козлом отпущения, ведь в сущности из-за ее появления всё это и произошло!

Вздохнув, Уильям подошел к сестре, которая уже доев свою порцию мороженного, внимательно следила за ним.

— Ты всё знаешь, да? — спросил он без предисловия, усевшись на своё прежнее место.

Лидия нахмурилась.

— Ты что, делаешь это из благодарности к ней за то, что она помогла тебе?

Уильям вздохнул, обнаружив, что Роберт умолчал хотя бы о самом главном. О поцелуе, о котором Лидии не следовало знать. Значит, у Роберта все же был какой-то кодекс чести.

— Нет, конечно нет.

Глаза Лидии жадно заблестели.

— Значит, она тебе нравится?

Уильям тщательно владел собой, чтобы скрыть всякие чувства, хотя сердце почему-то билось с необъяснимой тревогой.

— Как ты думаешь, мудрая сестрица, если бы женщина не нравилась мне, захотел бы я жениться на ней?

Лидия заулыбалась так широко, что ему захотелось стукнуть ее.

— Это просто… фантастика! — едва ли не завопила она, хлопнув в ладоши.

Уильям схватил ее руки и опустил вниз.

— Можешь помолчать?! Я не хочу, чтобы каждый знал об этом.

— Но скоро все узнают. Ты не сможешь это скрыть. Да и как можно ухаживать за девушкой в тайне? — Лидия вздохнула. — И ты должен рассказать всё маме.

Господи, у него голова шла кругом, как будто всё уже было решено. Всё развивалось слишком стремительно.

— Я просто ухаживаю за ней, — мрачно ответил Уильям, отняв руку от сестры. — И она не обязана согласиться со мной…

Господи, что он несет? Разве не он собирался сделать всё возможное, чтобы она согласилась?